Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

— Есть там попаданец, а возможно, и не один, или нету — это же очень просто.

Я встал и прошёлся по комнате, половицы тихонько поскрипывали под моими шагами.

— Нужно провести анализ всех реактивных взлётов в области машиностроения, точнее, станкостроения, химии, огнестрелов, — я загибал пальцы, перечисляя области. — Пусть ваши спецслужбы это проверят.

Долговязый следил за мной взглядом, не поворачивая головы, только глаза его двигались, как у хищника, который не упускает из виду потенциальную добычу.

— Да, я уже уверен, что проверили, — продолжил я, останавливаясь у окна и глядя на улицу, где сновали прохожие, занятые своими делами, не подозревающие, какие разговоры ведутся за этими стенами.

— И есть неутешительные предположения, откуда ноги растут.

Я обернулся к своим собеседникам. Они сидели неподвижно, как две статуи."

"— А вы представьте, если в Великобритании окажется физик-ядерщик, да ещё и джингоист, — произнёс я, наблюдая, как меняются их лица при неизвестном слове.

— Кто это? — прервал меня Иван Дмитриевич, впервые за долгое время подав голос.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Как объяснить этим людям восемнадцатого века, что такое джингоизм? Как донести до них опасность человека из будущего, одержимого идеями национального превосходства и обладающего знаниями о ядерном оружии?

— Джингоист — это человек, одержимый идеей величия своей страны, готовый на всё ради её возвышения, — начал я.

— Такой, который считает свою нацию лучше других и верит, что она имеет право господствовать над остальными. В двадцать первом веке в Европе таких отморозков пруд пруди.

Долговязый медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание и тревогу одновременно.

— И если такой человек, обладающий знаниями о смертоносном оружии, которое может уничтожить целые города, попадёт в руки британской короны… — я оставил фразу незаконченной, позволяя им самим дорисовать картину.

В комнате повисла тишина, тяжёлая и плотная, как предгрозовое небо.

— На самом деле это очень даже серьёзно, — произнёс я. — Вы представляете, если такой человек со знаниями будущего попадёт в страну, которая будет его поддерживать в его начинаниях…

Моя фраза повисла в воздухе недосказанной. Комнату наполнила тяжёлая тишина — даже скрип половиц затих, словно сам дом задержал дыхание.

Долговязый и Иван Дмитриевич переменились в лице. Первый крепче сжал в руке серебряный набалдашник своей трости, так что побелели костяшки пальцев, а второй медленно положил перо на стол, оставив на пергаменте небольшую кляксу.

За окном пронзительно крикнула какая-то птица, вспорхнула с подоконника, и этот звук словно освободил меня от оцепенения.

А я продолжу:

— И после этого, — сказал я, продолжая расхаживать по комнате.