Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

— Егор Андреевич, добрый вечер, — поздоровался незнакомец, но сам не представился.

Он протянул руку, я пожал её и спросил прямо:

— А вы?

Незнакомец слегка скривил лицо, как будто у него внезапно заболел зуб.

— Вы уж простите, но имя моё вам знать не нужно, — отрезал он, садясь в кресло у стола и жестом предлагая мне сделать то же самое.

Я сел напротив, чувствуя себя как на допросе. Свет от канделябра падал так, что лицо незнакомца оставалось в тени, лишь изредка, когда он наклонялся вперёд, я мог различить острые черты его лица и холодный блеск глаз.

— Иван Дмитриевич сказал, что вы готовы к сотрудничеству, — начал он без предисловий.

— Что в вашей ответственности за знания не по эпохе вы несёте полное понимание. Скажите, пожалуйста, с учётом всего этого, какими вы можете с нами поделиться знаниями и технологиями?

Я слегка задумался, откинувшись на спинку кресла. Вопрос был прямым, но ответ требовал некоторой подготовки. Я решил зайти с другой стороны.

— Позвольте спросить, — начал я, наблюдая за реакцией собеседника, — сколько «попаданцев» сейчас находится в поле зрения вашей… структуры? И какую информацию они вам предоставили?"

"Долговязый застыл, словно кто-то нажал кнопку «пауза» в фильме.

Даже дышать, кажется, перестал на мгновение. Затем медленно, очень медленно, он наклонился вперёд, и свет свечи выхватил из тени его лицо — худое, с запавшими щеками и глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

— Интересный ход, Егор Андреевич, — произнёс он с нотками уважения в голосе. — Вместо ответа — вопрос. Причём какой! Сразу видно человека с… особым мышлением.

Он какое-то время помолчал, но потом всё же продолжил:

— Порядка четырёх человек были в этом временном периоде, — произнёс он неожиданно мягким голосом, который совершенно не вязался с его обликом.

— Под нашим наблюдением.

Он переглянулся с Иваном Дмитриевичем, и между ними словно пробежала невидимая нить понимания. Что-то они обсудили без слов, в этом молчаливом взгляде.

— Были, — акцентировал долговязый, делая ударение на этом слове. — Видите ли, один из них не способен к сотрудничеству.

Он встал из кресла и приблизился к столу. Его шаги были неслышными, будто он не касался пола.

— Я так понимаю, Иван Дмитриевич вам о нём рассказал, — продолжил он, бросив косой взгляд на своего коллегу. — Это тот самый эндокринолог, который следит за здоровьем императрицы.

На мгновение в комнате повисло тяжёлое молчание. Я слышал, как где-то за стеной проскрипели половицы, как тикали часы на полу, отсчитывая секунды этого странного разговора.

— Да, дело он делает большое, — долговязый опустился в кресло напротив меня, сложив руки домиком перед лицом, — но на диалог не идёт никак.