Возрождение Феникса. Том 1

Глава 26 — Перед сиянием

Следующим утром до моих ушей сквозь сон доносятся звонкие девичьи голоса:

— Барин! Барин! Вставай! В поход опоздаешь! — тормошат за голое плечо.

— Не слышит он, Дось. Поди опять всю ночь не спал, работал. Плохо ты следишь за нашим мальчиком!

— Я?! А сама-то!

— Забудь, а то не разбудим. Давай вместе?

— Давай! Один!

— Два!

— Три!!! Девочки-таранчики!

Хлобысь! Бухтых!

Небольшая округлая попа Фени приземляется мне на грудь, а крепкая Дося как чебурахнется пятой точкой на живот — и нет у меня сна ни в одном глазу.

— Кха-а-а! — распахиваю я веки.

Первое, что вижу — серьезную мордашку Фени. Медные косички девушки качаются над моим лицом. — Феня? Сколько время?

— Шесть утра, барин, — строгим тоном сообщает рыжая служанка, ерзая ягодицами на мне. Еще и пальцем качает в воздухе, воспитательница. — Это что еще за новости? Мы вас на завод ночами не пускаем, так вы дома решили упахаться?

— Вы что, каллиграфом заделались, барин? — скатившись на край кровати, Дося поднимает с простыни один из разбросанных на постели альбомных листков. Мои ночные эксперименты со славянской рунописью. — Очень красивая «Крада», барин, — поднимает и рассматривает другой листок с руной «Требой».

— Вас можно хоть на выставку каллиграфии. А почему все руны красные?

Почему, почему. Потому что рисовал их своей кровью. Но, конечно, не признаюсь.

— Мм… просто развел один цвет. Так, выпускайте, нянечки мои, мне собираться надо на турбазу с командой, — тяжко вздыхаю. Чертов недосып, а раньше-то, в другой жизни, рубился цепным мечом сутками напролет, и ничего. Сейчас же сказываются последствия от перестройки организма. Сонливость — цена моих вернувшихся талантов.

— Да уже всё собрали вам и без вас, — Феня бултыхает по воздуху белыми ножками, и не думая слезать. — Вон, сумка у двери. Купальные плавки, запасные носки, трусы, сланцы, полотенца… в общем, ничего не забыли. Мы же ответственные прислужницы, — и смотрит вопросительно.

— Самые лучшие, — киваю послушно. Бывают моменты, когда даже Префекты вынуждены уступать.

— Хороший барин, — глаза обеих девушек довольно заблестели."

"Этого оказывается достаточно, чтобы Феня смилостивилась. Меня наконец выпускают из-под пресса маленькой попы в голубом сарафане.

Прямо при девушках я вылезаю голый из постели, и одеваюсь, не обращая внимания на их вспыхнувшие лица и непроизвольные писки. Хватило девушек ненадолго, всего полминуты сидят пунцовые, глаза в пол, а потом наступает точка кипения, и, взмахнув волосами, пища срываются за дверь.

Ох, ну и стесняшки. Да и Отец-император с ними.

Одеваюсь. Сегодня я на спорте. Трикотажные серые штаны, белая футболка, сверху серая толстовка, обуваю тоже серые кроссовки.

Закинув в сумку с вещами альбом с ночными наработками, иду умываться.