Возвращение грифона

Правда же? И после этого вы приходите и говорите — вот эти люди, капитан и майор милиции, убивали меня монтировкой, закапывали в землю, а я выкопался и пришел писать заявление? Вы снова окажетесь в психушке. И я вместе с вами — если пойду на серьезное рассмотрение этого заявления. Доказательства. Где доказательства?

— А если они сами подтвердят? Опишут все? Опишут свои преступления?

— Шутите? Если только вы их заставите своим колдовством! Что? Вы серьезно? Можете? Хммм… — полковник подумал, потом наклонился над коммутатором и, нажав кнопку, сказал:

— Верочка, пригласи ко мне Дымова и всех, кто есть в их отделе.

Всех сотрудников.

— Хорошо, Николай Федорович, сейчас вызову! — пропищал тонкий голос, и я опять вздрогнул от ощущения дежавю. Эта секретарша была очень похожа на кого-то из моей прежней жизни. До невозможности похожа. Так похожа, что я вот-вот, еще немного, и вспомню, где я встречал подобные обстоятельства и секретаршу Верочку. Увы… ощущение снова улетело. И я замер в ожидании своих мучителей.

— Разрешите, товарищ полковник? — в дверь просунулось лицо Дымова, полковник сделал приглашающий жест, и в дверь втянулись все, кто тогда был во время допроса.

Не было только участкового, но его уволили и он отсиживался дома. По слухам — беспробудно пьянствовал.

— Ну что, Дымов, доигрался? — жестко сказал полковник, встав из-за стола. — Гражданин Сидоров заявил, что вы его истязали, что пытались его убить! Что скажешь по этому поводу? И вы все — что скажете? По одной статье ведь пойдете! Этапом в Нижний Тагил!

— Врет этот… гражданин Сидоров, — спокойно-нагло заявил Дымов, — никто никого не истязал.

Он психический больной, и его нужно в психушку, идиота!

— Товарищ полковник, вы не могли бы выйти? — попросил я.

— Что?! Из моего кабинета? Хмм… а проблем не будет? Все будет в порядке?

— Если вы спрашиваете, не размажу ли я этих подонков по стенам — обещаю, что все выйдут отсюда живыми, и даже очень живыми. Клянусь.

— Ну… если клянетесь… что же — разговаривайте. Я отлучусь на десять минут.

Полковник широким шагом подошел к двери и вышел, захлопнув за собой обе створки.

Воцарилось молчание, которое прервал холодный голос Дымова:

— Не докажешь, сука! Как ты не сдох, тварь?

— Василич, не надо! Он может писать! Это может быть спектакль! — тронул его за руку мужчина рядом, зам, который первый ударил меня в печень.

Дымов кивнул и замолчал, ненавидящим взглядом сжирая меня, как нильский крокодил свою жертву. Дай ему волю, он бы меня порвал на части.

Я вздохнул, окинул взглядом группу стоящих передо мной людей и, не теряя времени, стал читать заклинание.