Возвращение грифона

Операм дали по десять-пятнадцать лет — максимум, что давало советское правосудие. Выше этого наказания была только смерть, а советский суд посчитал, что смерти они не заслуживают. Нашлись какие-то заслуги, какие-то смягчающие обстоятельства. Ведь они не только простых граждан избивали и убивали, они же и бывших уголовников прессовали, а это уже другое дело.

Я не протестовал — им и этого хватит. Мое наказание было таким страшным, что сроки, отпущенные им судом, в сравнении были детскими играми. Еще бы месяц, и в живых не осталось бы никого.

И даже после моего вмешательства они не скоро восстановят здоровье.

Впрочем, я не особо старался им помочь. Я хорошо помнил скрежет монтировки, пробивающей мою грудь…"

"Поднявшись на второй этаж, мы застали у нашей двери троих людей, в темных костюмах, при галстуках и в белых рубашках. Они вежливо осведомились, мы ли те, кого они ждут, — мы не стали скрывать очевидную истину и пригласили нежданных гостей в наш скромный уголок, заставленный моднючей гэдээровской мебелью, японским цветным телевизором, двухкассетником того же производства и всякими приятными мелочами вроде хрустальных бокалов и китайских ваз.

Обставляла Маша, а у нее был своеобразный вкус, чисто советский, иногда приводивший меня в исступленно-смешливое настроение. Старинные китайские вазы ну никак не сочетаются с современной мебелью, но только ей это не докажешь. Дорого, красиво, ну и пусть стоят! Вот был ее главный аргумент. Я и махнул рукой. Ну не наплевать ли? Пусть заставляет квартиру тем барахлом, каким хочет. Когда-нибудь эта страсть к накоплению закончится. Настрадалась в нищете, вот и хватает подряд, что подороже, благо, что денег хватает.

— Товарищи, чаю? — радушно предложила Маша и, не дожидаясь ответа, крикнула на кухню: — Валь, организуй нам на стол чего-нибудь к чаю, и чаю подай! (Мы наняли домработницу, и сразу стало полегче — все-таки много времени отнимают эти домашние хлопоты — готовки, стирки, уборки… даже если у тебя импортная стиральная машина, а питаться ты норовишь исключительно в ресторане.)

— Слушаю вас, — спокойно сказал я, глядя в лицо старшего мужчины. Звание его я не успел заметить в удостоверении, но, похоже, что-то вроде полковника. Крупный калибр, однако.

Полковник — это вам не хухры-мухры.

— Мы наблюдаем за вами давно, — сразу перешел к делу полковник, — еще с тех пор, как вы начали свою бурную деятельность в доме на окраине города. Вероятно, вы догадываетесь, что от нас не ускользает ни одно мало-мальски важное событие в этой стране?

— Догадываюсь, — усмехнулся я, — и что? Ну вот — не ускользнули мы от вашего взора. И чего дальше?

— Дальше? — задумался полковник. — А дальше нам хотелось бы знать, что от вас ожидать. И не угрожаете ли вы нашему государству.