Возвращение грифона

А еще — где я нахожусь?

— В психиатрической лечебнице, конечно. А ты думал — где? В санатории? — доктор засмеялся, и стали видны его желтоватые зубы, украшенные золотыми коронками. Я нахмурился — никогда не видел на зубах золотых коронок. Только читал об этом.

— Доктор, почему у вас золотые зубы? — неожиданно для себя спросил я. — А почему металлокерамику не вставили?

— Что такое металлокерамика? — оторопело ответил врач и, прищурившись, усмехнулся: — Мда, расстройство психики налицо. Молодой человек, какой сейчас год?

— Не знаю. А какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот семьдесят шестой, — улыбнулся доктор, — а в какой стране ты сейчас находишься?

— В России, конечно — вы же по-русски разговариваете, значит, в России.

— Уже прогресс. Только не в России, а в Советском Союзе. И не страна Россия, а Российская Республика. Налицо потеря ориентации. Шизофрения, однако. Тебя никто не бил? Не падал? Ударов по голове не было? Наследственных болезней?

— Доктор, откуда я могу знать про наследственные болезни, когда не знаю — кто я такой?

— Ну да, ну да… верно. А что помнишь о себе?

— Ничего не помню. Ничего. Все, что помню — лежу вот тут, вонючий, грязный и голодный.

— Ну да, ну да, — слегка смутился доктор, — нянечек не хватает, вот и приходится использовать практиканток и случайных работников. Недобросовестные, понимаешь ли. Сейчас тебя обмоют, переоденут, и я назначу усиленное питание. Интересно, как ты вообще выжил? И почему у тебя нет пролежней — после года неподвижного лежания на кровати? Не пояснишь? Ну да, не пояснишь, — вздохнул мужчина, — надо будет перевести тебя в общую палату — у нас есть палата для тех, кто обследуется от военкомата. И тех, кого списали из армии с различными психическими заболеваниями. Поместим тебя туда, может, в общении что-то вспомнишь. Но недельку побудешь тут — сил поднаберешься, чтобы сам ходил.

Мне понадобилось два дня, чтобы подняться на ноги. Я ел, как животное, буквально запихивал в себя хлеб, подбирая его до последней корочки, под жалобные крики нянечки тети Маши:

— Да что же ты делаешь, аспид! Сдохнешь ведь! Тебя же одним бульоном кормили, желудок ссохся!"

"Но я не сдыхал. Первое время желудок болел, но принимал в себя пищу, и я набивал его все больше и больше. Нянечка тайком приносила мне оставшийся от обеда хлеб, оставшуюся кашу, и я пихал в себя, трясясь от жадности. Сразу пополнеть, конечно, я не пополнел, но силы хотя бы частично ко мне вернулись, и я мог ходить, не цепляясь за стены.

На третий день доктор снова меня осмотрел, показав целой толпе практикантов и штатных врачей клиники:

— Вот, перед вами пример того, насколько живуч и непредсказуем организм человека. Год назад этот пациент лежал как овощ и делал под себя.