Вперед в прошлое 4

Как она там? Наверное, закрылась в комнате и ревет."

"К шести часам вечера мы все продали, получилось шестнадцать тысяч. В голове включился калькулятор, умножил выручку на оставшиеся двадцать дней и получилось… тадам! Двести тысяч. Половина — Гаечке и парням, половина детям.

Я обсудил планы вместе с ними, и было решено большую часть денег хранить у меня, потому что у детей выручку могли отобрать, а так, когда скопится солидная сумма, куплю им вещей, в том числе зимних. Еще бы подумать, куда их поселить, хоть у нас и юг, но с конца октября могут начаться заморозки. Да и не должны дети жить на улице, как дворняги.

Но пока ничего на ум не приходило.

На повороте в наш поселок Гаечка сильнее обняла меня, чтобы не свалиться — чуть ребра не треснули. Теперь я думал о ней и удивлялся тому, как азарт может преобразить человека. Саша всегда была молчаливой, даже со своими выглядела немного угрюмой и смотрела исподлобья, словно в любой момент ожидала подвох. Теперь же азарт раскрыл ее, как солнечный свет —тюльпан. Глаза Саши распахнулись, и я обнаружил, что они серо-зеленые в оранжевую крапинку, а еще у нее ямочки на щеках. По пути мы купили все необходимое для дрожжевого теста и начинки будущих пирожков, и подруга мысленно уже стояла у плиты.

Если бы я знал, как печь пирожки, она всю душу из меня вытрясла бы.

Живи она в эпоху интернета, нашла бы там лучший рецепт. Сейчас женщины записывают все интересное в тетради. А так пока работает преемственность поколений. «Мама, а научи». Младшие вьются вокруг старших, перенимая опыт.

— Как Алиса? Не сильно напрягает твою мать? — прокричал я чуть ли не в ухо подруге. — Вас-то теперь больше, Степан еще.

— Степан с Матвеем во флигеле живут.

Алиса-то не напрягает. Но Аллочка к нам повадилась с подарками.

— Аллочка — это ее мать? Зачем⁈

— Ясен пень, Алису назад хочет. Любовь в ней проснулась.

— А она?

Я остановился возле поворота к дому Гаечки. Подруга слезла с багажника, потирая отбитую задницу.

— Раньше и говорить с ней не хотела, сейчас вроде поменьше злится. А мне кажется, ее мамаша исправилась.

Вспомнилось, что она под моим внушением, а велел я ей любить дочь больше мужиков, вот она и возлюбила Алису, а та глазам своим поверить не может, все ищет подвох.

— Может, и так, — кивнул я.

— Папаша мой ведь тоже признал, что был несправедлив к нам, а это все-таки мать. Ты поговори с Алисой, чтобы подумала, к матери присмотрелась.

Гаечка кивнула.

— Хорошо. Так. Давай еще раз. Завтра в семь утра ты у меня? Или все-таки в восемь? Кукурузы-то уже нет, а выпечка будет.

Видимо, представив, как печет пирожки перед рассветом, Гаечка зевнула. И снова я пожалел, что еще нет мобильных, а ни у меня, ни у Гайки не было телефона и никак друг с другом не связаться.

— Давай вечером я забегу, расскажу, что и как.