Все в шоколаде

Звонить ему не пришлось, завидев его машину, я распахнула дверь, он вошел и извлек из кармана пухлый конверт.

– Держи, – сказал он без улыбки.

– Здесь все? – на всякий случай спросила я.

Он презрительно хмыкнул и твердо сказал:

– До выборов и носа не высовывай, а после я подаю в отставку. Пока.

– Пока, – кивнула я. Он ушел, а я поспешила к камину, который разжигала исключительно редко, точнее, никогда, но сегодня такой случай… Я разорвала конверт, просмотрела бумаги, бросила их в камин и подожгла.

Горели они довольно долго, особенно фотографии, я завороженно смотрела на огонь и удовлетворенно улыбалась. Я была так увлечена, что не сразу обнаружила появление Лукьянова.

– Вижу, ты добилась, чего хотела, – заметил он. Я испуганно повернулась, но, так как бумаги уже сгорели и теперь стали всего лишь горстью пепла, пожала плечами. – Знаешь, я поверил, – устраиваясь в кресле, продолжил он. – Разумеется, не той чепухе, что ты нагородила, а тому, что тебе и в самом деле небезразлично: останется мальчишка жив или…

– Он жив, – напомнила я. – Согласись, мне пришлось попотеть, чтобы добиться этого.

– Точно, – кивнул он. – Парень – лялинский сынок, и ты обменяла его жизнь на компромат, который хранился в сейфе у того же Лялина. Иными словами, ты умело обыграла ситуацию в свою пользу.

– Мне повезло, – улыбнулась я, – а могло и не повезти. Теперь я вольная птица. Не поверишь, как мне это нравится.

– Что собираешься делать?

– До выборов ничего. Потом Лялин уйдет в отставку, а я сообщу Деду, что больше на него не работаю.

– И он тебя отпустит?

– Хлопот я ему не доставлю, можешь не беспокоиться. Мы будем заглядывать друг к другу в гости, в те редкие моменты, когда я захочу посетить этот город. Не думаю, что подобное желание будет возникать у меня часто.

– Хочешь смыться отсюда?"

"– Не такая уж я дура, чтобы оставаться здесь. Впрочем, есть надежда, что Дед, занятый политикой, перестанет мною интересоваться. В этом случае я могу не уезжать.

– И первым делом заведешь любовника?

– Вторым. Сначала заведу собаку. Таксу. Тебе нравятся таксы?

– Я терпеть не могу собак, – усмехнулся Лукьянов. – Что ж, компромата на тебя больше не существует, а мальчишку могут пристрелить хоть завтра, но это уже другая история…

– Конечно, я не ангел, – немного понаблюдав за ним, сказала я. – Да, я извлекла из сложившихся обстоятельств максимум полезного. Но я играла честно. И, между прочим, рисковала жизнью.

– Я горжусь тобой, – заявил Лукьянов, поднимаясь, – я тобой восхищаюсь. Меня это неожиданно разозлило.

– Слушай, ты… – рявкнула я, но поспешила умерить свой пыл. – Какого черта ты строишь из себя.., ладно, извини. Мы уже пришли к выводу, что я не ангел, что ж теперь? А ты, киллер с нежной душой, говорят, бывает и такое.