Все в шоколаде

Лицо, та его часть, что была обращена ко мне, залито кровью, лежал он как-то странно, слишком аккуратно, что ли. Я попыталась представить, как он стоял до того, как упасть, и не смогла.

– Кто-нибудь в состоянии говорить со мной? – спросила я, не очень рассчитывая, что Нефедов откликнется. Так и вышло, он продолжал раскачиваться и вряд ли обратил внимание на мое появление. Зато дар речи обрел шофер.

– Мы приехали двадцать минут назад. Хозяин ночевал на даче. Сначала заехали в офис. У хозяина был час времени, и мы поехали сюда, хозяин хотел сменить костюм, сегодня жарко. Входная дверь была открыта. Я остался в холле, слышал, как он звал сына, наверное, собирался отругать за открытую дверь. Парень был рассеянным, ему часто за это доставалось. Хозяин вскрикнул, я бросился к нему.., вызвал ребят.

– Зачем?

– А если убийцы все еще в доме?

– Парень лежал так же, как сейчас? – спросила я, пристраиваясь на корточках рядом с трупом. Ничего не скажешь, везет мне: за сутки третий раз получаю удовольствие…

– Он лежал так же, как сейчас? – повторила я.

– Нет, – покачал головой Сергей. – Хозяин был не в себе, решил, что мальчишка еще жив, велел переложить на диван. Я переложил. Потом Деду позвонил.

– А в “Скорую”?

– Не говори глупостей. Мальчишка мертв несколько часов.

– Это точно, – кивнула я.

– Ну, я втолковал это хозяину и перенес труп обратно.

– Зачем?

– Придется же ментов вызывать, они не любят, когда что-то меняют местами.

– Ты звонил в милицию?

– Дед велел тебя дождаться."

"""Очень интересно”, – подумала я, но кивнула. И чего я цепляюсь к парню? Рожа его мне не нравится? А куда денешь эту самую рожу? Он поступил правильно, сигнализировал хозяйскому другу, потому что не хотел брать на себя ответственность. Я бы сделала то же самое. Однако меня здесь ждали напрасно, я могу лишь одно: позвонить Волкову, вот уж он обрадуется…

Не успела я набрать заветный номер, как в гостиную ворвался Дед, он был подобен Зевсу-Громовержцу, только молний в руках не хватало, зато их с избытком метали глаза.

– Костя… – в отчаянии воскликнул он, Нефедов поднял голову, с трудом поднялся, они обнялись и зарыдали.

Чтобы малость отвлечься от такого зрелища, я отошла от них подальше и поговорила с Волковым, который как раз пожелал откликнуться. Сказать, что новость ему не понравилась – значит исказить действительность. Не знаю, успел ли он сходить к врачу, но, судя по мученическому стону, который он издал, у него разом прихватило все зубы. Так как его стоны терзали мне душу, я торопливо закончила разговор и только тогда поняла, что стою перед приоткрытой дверью на балкон. Точнее, это был вовсе не балкон, а что-то вроде незастекленной веранды, опоясывающей дом с трех сторон. Это я узнала, когда вышла на веранду.