Все в шоколаде

Парень услышал шум, спустился вниз и был убит. Почему бы и нет, черт возьми?"

"– Да потому, – огрызнулась я. Лезть к Нефедову – все равно что Кремль грабить. Мороки много, а удовольствия на рубль. На свете, правда, полно дебилов… Хорошо, пусть будет дебил и чокнутый отморозок, кто угодно, и он действительно полез в дом, чтобы стянуть видеомагнитофон и пошарить в столах в поисках мелочи. А может, присмотрел антикварную вазу и два подсвечника к ней… И все это через несколько часов после нашего разговора на животрепещущую тему. Алла погибла, затем убивают ее подругу, а чуть позже или в то же время гибнет от руки грабителя ее любовник. Что такого знал мальчишка, раз его решились убрать, несмотря на влиятельного папу? Нефедов – лучший друг Деда, а Дед… Дед – это Дед, “об этом знают даже дети, он страшнее всех на свете”. Ну и кто здесь свихнулся: наши уважаемые конкуренты или тут что-то похуже? “Выборы обещают быть интересными”, – зло фыркнула я, сворачивая к дому, и поклялась себе думать только о приятном, правда, затруднялась сказать о чем.

* * *Марк в очередной раз получил нагоняй, потому что опять возник в моей кухне совершенно неожиданно, я едва не выронила стакан, когда повернулась и обнаружила его за своей спиной. Я запустила стакан в его голову, но, к сожалению, Марк увернулся.

– Это в последний раз, – поклялся он, когда я, обругав его нецензурно, удалилась в ванную, решив принять душ, чтобы успокоить нервы. Марк скребся в дверь, предлагал услуги массажиста и умолял меня не принимать близко к сердцу его привычку производить впечатление. В ванной я задержалась, а когда появилась в кухне, Марк уже умудрился накрыть роскошный стол из моих скудных запасов, что меня, признаться, не удивило: мне была известна его страсть к кулинарии. Мы выпили, я закусила салатом и сказала:

– Ты волшебник.

– Кудесник, – согласился он, – мне так больше нравится. Тебе не хочется сказать мне что-нибудь приятное, например: Витенька, когда ты рядом, у меня спокойно на душе.

Тут надо пояснить, что Марк вовсе не был Марком, звали его Виктор, а вот фамилия его была Марков, но еще много лет назад об этом забыли. Сам Марк, по-моему, страшно бы удивился, приди кому-то в голову назвать его крестильным именем. Впрочем, крещен он тоже не был, так что мог называться как душе угодно. Долгое время я считала, что Марк – это имя, когда же сообразила что к чему, звать Марка Виктором язык не поворачивался, но теперь его слова меня насторожили: может, следовало поинтересоваться его мнением на этот счет? Я взглянула вопросительно на его сияющую нездоровым весельем физиономию и решила, что не стоит.

– Если ты притащился, ничего не накопав, лучше тебе сразу повеситься.

– Я думал так же и старался изо всех сил. Доказать?

– Конечно.