Все лики любви

Они лежали на чьем-то чужом, продавленном диване, от которого воняло каким-то прелым старьем, хорошо хоть на белье, которое привезли с собой, но сверху навалили старые хозяйские одеяла, какой-то тулуп, вонявший ну просто непереносимо. Камин потух еще ночью, и стояла такая холодина, что у Веры замерз кончик носа и пальцы на руках и ногах. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь запыленное оконце и драную выцветшую штору, прикрывающую его, выпятил грязный деревянный пол в мышином помете, полуразвалившуюся и рассохшуюся корявую мебель времен революции, какие-то кислые серые тряпки и вещи, сложенные стопками, пустые запыленные банки, бутыли и бутылки под столом.

У-жас!! Окраина сознания! Тупик бытия!

«Господи, как я дошла до такой жизни, вот до такого, как я могла дойти?!! – недоуменно билось у Верочки в голове. – Как можно было опуститься до такого животного состояния?!»

Вера осторожно повернула голову и посмотрела на мужчину, спящего рядом…

И ужаснулась еще больше!! Он показался ей совершенно посторонним, чужим и незнакомым человеком, настолько ненужным в этот момент, что первая мысль, пришедшая в голову, была: бежать!!

Мысль оказалась хорошей и единственно правильной.

Максимально осторожно Верочка выбралась из нагромождения шмотья, и чуть не застонала от холода. Найдя свою одежду, тихонько пробралась в соседнюю комнатушку, еще более убогую, превращенную в помойку, быстро оделась, стараясь не смотреть по сторонам.

Передвигаясь с максимальными предосторожностями, разыскала свою сумку, кое-как привела себя в порядок, проверила кошелек и наличие денег в нем, документы, ключи, всякие мелочи, оделась. Постояла, вспоминая – ничего ли не забыла. Нет. И так же тихо выскользнула за дверь.

Как они сюда добирались и где станция, она помнила смутно, но решительно двинулась подальше от дома, напоследок нанеся себе «контрольный выстрел в голову» – посмотрев на эту избушку-развалюшку и передернувшись от увиденного.

Добравшись до общежития, Вера два часа простояла под душем, усердно растирая себя мочалкой и стараясь изничтожить запах того дома, даже воспоминание о нем. Она находилась в состоянии потрясения и шока от себя, пыталась очиститься от этих затяжных страстей и все терла и терла тело, пока коже не стало совсем уж больно.