Все лики любви

Поднялся с колен и, не спрашивая, подхватил ее под локоток, поднял, обнял другой рукой за талию.

– Я же не падаю, – попыталась высвободиться из его рук Верочка.

– Голова кружится? – строго не то спросил, не то напомнил он.

– Да, я как-то забыла… – призналась она, чувствуя, что голова действительно кружится и пока ощутимо так.

– Вы куда? – спросила подошедшая Марина.

– Отвезу пострадавшую домой, – оповестил Бармин.

– Очень хорошо, – одобрила фельдшер, и, слава богу, напутствовать не стала.

Вера остановилась у передней пассажирской дверцы шикарного джипа, которую распахнул перед ней Бармин, в неком замешательстве и забираться внутрь не торопилась, с опаской посматривая на светлое кожаное сиденье.

– Ты чего? – не понял он, уже успев дойти до середины капота, чтобы занять водительское место.

– Я вся в саже, причем она какая-то жирная, и воняет от меня… – поделилась своими сомнениями Вера, – я тебе сиденье испачкаю.

– Вер, ну что за фигню ты несешь? – вернулся он к ней. – Ну, испачкаешь, и хрен с ним, в салоне вымоют. Садись!

И приподняв под мышки, почти затолкал девушку строптивую в машину, и дверцей хлопнул, и быстро обежал капот, сел на свое место и завел мотор.

– Сейчас кондиционер посильнее сделаем, тебе полегче станет, – пообещал Егор и спросил: – Ты все так же с Милой живешь, на этот адрес тебя везти?

– Да, – односложно ответила она, внезапно почувствовав, что сейчас может расплакаться от такой его заботы.

Просто это оказалось так неожиданно! Она, пока дышала с ингалятором, прикидывала в уме, как домой добираться, и поняла с тоской тяжкой, что мобилизоваться надо, рано распускаться пока, еще ехать и ехать, грязной, мокрой, потной, измотанной, не обращая внимания на людское любопытство, а тут Егор, и это его внимание…

Вера сглотнула, еще раз сглотнула сухим горлом, пытаясь загнать предательскую слезливую слабость назад.

Как он понял? Ведь не видел же, что она со слезами борется?

Вера взяла воду, кивнула благодарно, не в силах говорить, открутила крышку и сделала несколько жадных глотков.

– Спасибо… – прохрипела она.

– Сильно испугалась? – повернувшись к ней, вдруг спросил Егор как-то нежно, с искренним сочувствием.

Она помолчала, посмотрела на него, отвернулась, перевела взгляд на дорогу, не хотела говорить. Ни ему, ни кому другому, перед глазами так и стояли, как кадры кино, картины одна страшнее другой, и все-таки призналась:"

"– Сильно, – снова помолчала. – Не сразу. Наш вагон спас один замечательный человек, он встал на сиденье и взял руководство на себя, и так психологически верно руководил, что люди сплотились и помогали друг другу. Он нас по-настоящему спас.