Все лики любви

– О господи! – непроизвольно вырвалось у нее.

– Главное, что жива и почти невредима, – очень твердо сказал Бармин, глядя поверх ее головы туда же в зеркало, и строго добавил: – Так, Вер, соберись, скажи, что нужно в первую очередь, какие медикаменты?

– Никакие, – тряхнула головой она, отворачиваясь от зеркала и прогоняя эту картинку из памяти. – Мне уже дали нужное в «Скорой». А срочно необходимо включить кондиционеры во всей квартире и выпить горячего сладкого чая, а потом еще более срочно в душ.

– Тогда иди, – развернул он ее и осторожно подтолкнул в сторону кухни, – делай чай, а я включу кондиционеры.

Сегодня день мужчин, поняла Верочка! Мужчин-руководителей! Ладно.

* * *Он стоял возле окна и смотрел на плавящуюся в жаре улицу.

Верочка, сделав чай, принялась торопливо на ходу пить, обжигаясь, делая большие глотки и даже не присев, и унесла с собой остатки чая в душевую, так рвалась скорее под воду, и вот уже плещется там больше получаса.

Егор не собирался уходить, он собирался делать и говорить что-то по-настоящему для него важное, только первый раз за очень много лет не знал, как, вот и стоял у окна – смотрел на двор, людей в нем, машины и размышлял.

Он разговаривал с волонтером Витей, получив просьбу от эмчеэсников отправить вниз на платформу станции еще воды. Одной партии, которую уже спустили по эскалатору, оказалось мало. И в этот момент нутром почувствовал на себе чей-то пристальный, прожигающий взгляд, резко повернул голову, перехватывая его, и обалдел!

Он бы не узнал ее так сразу – какая-то закопченная пострадавшая девушка, мокрые, растрепанные, висевшие грязными сосульками волосы казались темными, лицо перемазано, вокруг шеи болтается какая-то тряпка, но эти глаза!!

Эти глаза он узнал бы из тысячной толпы – темно-синие, фиалковые, они смотрели на него в упор, и было в этом взгляде что-то детское, беззащитное: и удивление необычайное, и потрясение.

"

"Егор, словно тот сказочный Иванушка, который прыгнул в котел с горячим молоком, а вынырнул другим, тоже вынырнул из этого взгляда другим – незнакомым себе или давно позабытым. Его вдруг захлестнуло волной такой сильной нежности, от которой горло перехватило, вызвав непреодолимое желание защитить, спрятать за своей спиной, успокоить ее, вот взять в охапку, прижать к себе и не отпускать! А то попадает черт знает во что, то раненого на себе таскает, то в метро горящем застревает, небось там тоже спасала всех подряд!

Ему даже перевести дыхание пришлось, так сильно накатили эмоции, отвернуться на мгновение, одернуть себя, сконцентрироваться, и переключиться на Виктора.

А потом, когда подошел и сел перед ней на корточки, первый раз в своей жизни не знал, что говорить, но слова нашлись сами собой.