Предатель. В горе и радости (СИ)

И они любят Гордея, и сейчас он им нужен, чтобы залечить раны. Даже пьяный очень нужен.

— Потом к утру вернешься к маме, — шепчет Яна.

Раздается тяжелые шаги, а закусываю губы до боли.

Пытаюсь отдышаться. Дом свекров для меня уютным гнездышком, в котором я могла отдохнуть, расслабиться, а теперь я хочу его сжечь, и начала бы я с нашей Гордеем комнаты.

Как я могла так обмануться?

Выдыхаю. Лезу в комод. Из верхнего ящика достаю пилочку, маникюрные ножнички и решительно иду в ванную комнату.

Судя по ракурсу на одной из фотографий, камера спрятана в душевой лейке.

Я хочу проснуться. Пусть все это будет кошмаром, но я вскрываю диск, на котором центральный выпуклый и зеркальный кружочек теперь не кажется просто частью дизайна.

Так и есть.

Под зеркальной круглой штучкой спрятана маленькая камера, которую я в ярости выдергиваю из корпуса и сжимаю в ладони.

Закрываю глаза.

Когда Алла мне сказала про Гордея, я думала, что хуже быть не может.

Как я ошибалась.

Как я, мать его, ошибалась.

Я оставляла этого извращенца без страха и подозрений с моими детьми. Меня начинает трясти.

Все это для меня слишком.

Я отказываюсь верить в то, что все годы доверяла тихому мерзавцу.

Да, можно сказать, что мы не властны над своими чувствами, однако у скрытых камер и слежки нет никакого оправдания.

Боже мой.

Я не боялась оставаться со свекром один на один.

— Нет, — сжимаю камеру крепче. — Нет… нет…

Он мертв. Его закопали, и я должна просто закрыть эту страницу. Мне сейчас важно уничтожить фотографии. Те, что я нашла, и те, что еще могут быть вместе с видео.

В телефоне свекра вряд ли что-то будет, потому что Алиса знала пароль, всегда могла схватить его в любой момент и без страха покопаться в нем. И сегодня с утра сидела с его смартфоном, пересматривала фотографии, рыдала и перечитывала переписки в мессенджерах. Переписки не были криминальными, подозрительными и варьировались от теплых и семейных до деловых и вежливых.

Может, в ноутбуке хранятся видео и снимки.

Как же тошно.

Или пусть все узнают, кем был на самом деле Вячеслав?

Нет. Лучше светлая печаль о хорошем человеке, чем все эти вопросы, которые сейчас терзают меня, и чувство гадливости.

Нет.

Я не хочу взглядов от свекрови, у которой, как и у меня, перевернется мир. Не хочу видеть в глаза родителей ужас, омерзение и чувство вины.

Можно, конечно, ткнуть рожей Гордея в дерьмо его отца, но… меня останавливает не желание его обезопасить.

Сейчас с камерой в руке я понимаю, что моего мужа в последнее время напрягали ласковые слова в мою сторону. Напрягали вечные советы, как быть хорошим мужем и как ему повезло.