Предатель. В горе и радости (СИ)

И не было никаких явных проблем.

Но были скрытые, о которых мы не хотели думать. Леву и Яну хотели и ждали, а затем… Мы будто выполнили минимальные требования друг перед другом.

Мы строго следили за защитой, и опять же не было откровенного разговора о контрацепции. Мы оба пришли к этому решению без бесед, сомнений и рассуждений, что мы останавливаемся.

Оно само как-то получилось. Два человека поймали одну волну и поняли, что они не те, с кем стоит рожать третьего ребенка.

— Смысл говорить сейчас об этом? — едва слышно отзываюсь я. — Припозднились мы.

Гордей смотрит в сторону окна, приглаживает волосы и щурится, будто пытается что-то разглядеть в редких облаках.

— А у тебя самой вера-то была? Хотя бы в то, что я могу сам привезти эти блядские мешки с землей? — смотрит на меня. — М?

Я могу сейчас оправдаться тем, что я обратилась с вопросом о грунте для цветов к Вячеславу, потому что он сам любил возиться в саду, но неубедительно.

Совсем неубедительно.

И я помню, что когда я тогда разбитая и помятая спустилась, Гордей сказал:

— Что, опять папа приезжал? Это он привез землю?"

"Я кивнула, а он скрипнул зубами и проговорил так тихо, чтобы не услышали дети, которые в гостиной играли в приставку:

— В следующий раз позвони мне, Ляль, — прищурился, — это так сложно?

— Да я хотела попросить тебя помочь мне с землей… — попыталась оправдаться.

— Я не про землю, — ответил он мне тогда. — Я про внезапного гостя, который хуй ложил на мои просьбы предупреждать о своем визите.

А что было потом? Я ему ответила:

— Не заводись, Гордей. Он просто привез землю. Я в прошлый раз говорила, что пересаживаю цветы в саду… Он хочет быть полезным.

Вот сижу я сейчас перед Гордеем, бледная, заплаканная и всклокоченная, и хочу вернуться в прошлое и как дать самой себе размашистую и звонкую оплеуху.

А потом закричать. Да так громко, чтобы стекла из окон повылетали.

Идиотка!

— Хотя ты права, — Гордей усмехается, — нет никакого смысла теперь говорить о том, что муж у тебя был чмом, которого не стоит просить о помощи с землей.

— А ты бы ее привез?

— Конечно, моя дорогая, — скалится в нехорошей улыбке, — привез бы, чтобы быть хорошим мужем. В зубах цветы, в руках мешки! — сжимает зубами и гаркает в сторону. — Блять! Сука!

Шагает к столу в намерении его перевернуть, но останавливается, глядя на раскрытый ноутбук. Оборачивается:

— Есть идеи насчет пароля?

— Гордей… Не надо. Я тебя прошу…

— Я его взломаю, Ляль.

— Я не хочу, чтобы ты видел… Если там правда есть еще что-то… — у меня текут слезы.

— Мне нужны ответы.

Он не остановится и будет глух к моим просьбам уничтожить ноутбук, но видеть то, что, возможно, в нем хранится, он не должен.

Ни при каких обстоятельствах.