Предатель. В горе и радости (СИ)

Обманутая женщина чувствует боль, жалость к себе, горькую обиду, а у меня выплеснулась фонтаном желчь, которую я долго копила.

Когда в мою душу упала первая капля вот этой незаметной неприязни и отчуждения к Гордею?

Я выходила замуж за него влюбленная и восторженная."

"— Наконец-то ты это сказала вслух, Ляль, — Гордей хмыкает, а глаза черные-черные.

Я прижимаю пальцы к губам.

Гордей был для меня не мужем, а ничтожеством, мнение которого в последнее время меня не особо интересовало.

Как так?

В начале брака я смотрела на него совсем другими глазами. Он был для меня самый-самый, а потом в нашу семью вполз Вячеслав со сладкими речами, какая я замечательная и как Гордей должен быть благодарен судьбе.

И вместе с этими комплиментами он лил мне в уши, что Гордей не то, чтобы чмо, но его ждет долгая жизнь, в которой придется многому научиться. Он еще молодой, глупый, и успехи его пока незначительные. И его важно направлять, подталкивать…

И вроде бы все эти слова свекра несли смысл, что я поддержка для мужа, но в итоге они извращались в моей душе до “мой сын слабак и ждать от него многого не стоит”.

А эти шутки вскользь и наедине о прошлых неудачах Гордея? Подавались с якобы с отцовской любовью и беспокойством, но на деле мне скармливали яд. И я глотала. С восторгом.

Нет, никто никогда не говорил, что Гордей неудачник, и даже типа гордились им, но впитывала я то, что было спрятано под лживой заботой о сыне.

Месяцами, годами Вячеслав по капле пробивал мою слабую душу. Мастер манипуляций, скользкая тварь, гнилой мерзавец все обыгрывал так, чтобы во мне не было уверенности в Гордее, как в партнере, но в то же время я не должна была соскочить с крючка брака.

И нет.

Не был Гордей плохим человеком, а тем более ничтожеством.

Он старался достигать своих вершин, участвовал в воспитании детей, и любил меня. Да, не так, как должен был по мнению его отца. Он никогда не фонтанировал красивыми жестами, букетами цветов, пустыми комплиментами, но его внезапные редкие объятия были крепкими, жаркими и уютными.

Были.

Я повелась на цветы, громкие слова, на сраную показуху, в которой Вячеслав был золотым профи.

В последний год я вообще не могу вспомнить, чтобы Гордей схватил меня, прижал к себу и молча уткнулся в шею. Зато цветов хоть жопой жуй.

Комплиментов — гора.

Подарков — вагон.

И каждодневная игра на радость семьи, которая восторгалась, какая мы красивая семья.

И меня это устраивало. Я была довольной.

— Гордей, я… — шепчу я в пальцы, в ужасе глядя в темные глаза, в которых нет обжигающей обиды или ярости. — Я…

Я сказала вслух то, что он давно прочувствовал в отношениях со мной.

— Гордей… я не должна была…

— Мы же сегодня такие честные друг с другом, — усмехается.