Взаперти

– Не двигайся, – прошептал он ей и притянул обратно к себе.

Она смотрела на него почти равнодушным взглядом, уставшим и отрешённым. От неё веяло безысходностью, такой холодной и страшной, что пробирало до самых костей.

Кем она была, – всматривался в девичье лицо Полянский, – он видел отморозков разных мастей, но чтобы наёмники были такими… Таких он не встречал никогда.

Михаэль вдруг подумал, что у этой девчонки был совсем не девичий взгляд, он был мёртвый. Точно, она будто умерла изнутри, а он ведь ещё ничего и не сделал, даже не начинал.

– Что тебе сказал Майлз про часы? – взвёл он курок.

– Про часы? – не понимала она.

– Не прикидывайся! Я знаю, зачем ты приходила. Ты их украла? Говори! Или узнала, где они? Если ты мне не ответишь, мне придётся тебя пристрелить. – Как он не любил этот бандитский жаргон, но иногда у него просто не было выбора. – Ты думаешь, одна такая, кого находят мёртвыми в мотелях?

Честно сказать, никаких признаков жизни, кроме физических, он в ней не наблюдал. Она будто согласилась уже умереть. Ни страха, ни надежды на спасение. Ему вдруг показалось, убей он её прямо сейчас, она даже не будет против.

Полянский уже выходил из себя, и это его самого раздражало. Слишком трудная вышла ночь, а эта девчонка совсем не спешила говорить.

– Говори, где часы! – крикнул он.

Она вздрогнула и вроде очнулась.

– Часы? Не знаю ни о каких часах. – Она зажмурилась, ожидая удара, но, не дождавшись, открыла глаза.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Хосефа…

Врёт или нет? – размышлял Полянский. О наёмниках с таким именем он даже не слышал, да и девушек в этой профессии он не то чтобы знал.

– Зачем ты приходила к нему? Что он тебе сказал?

– Зачем, – повторила она. – Зачем? – спросила она себя снова."

"Под наркотиками она, что ли, подумал Полянский.

– Посмотри на меня. – Он схватил её за подбородок и посмотрел в её бледное, как снег, лицо. Она вся дрожала, и эта дрожь, казалось, передалась и ему.

Чёрт её разберёшь, на наркотики не похоже.

Глаза огромные, тёмно-карие, вдруг наполнились влажным блеском.

– Ты меня не разжалобишь, – сказал Михаэль, – мне не до твоих слёз. Последний раз спрашиваю, где часы?

– Часы в квартире, – еле выговорила Хосефа.

– В квартире? В какой?

Она молчала.

– Ты же понимаешь, что я всё проверю? И если ты мне соврё…

– Он снимал её для прикрытия, – наконец сказала девчонка. – Там сейф за картиной. В спальне.

– Он тебе так сказал? – давил ей на шею Полянский.

Она закивала.

– Понятно, и где эта квартира?

– В Отаго.

– Хорошо, говори адрес и код от сейфа. Хотя нет. Ты же хочешь меня обдурить. Поедешь со мной. Одевайся!

Полянский подождал, пока она наденет штаны и зашнурует кеды, после схватил её за руку и, выйдя из номера, повёл вниз, на первый этаж.