Загадка случайного попутчика

До Темыча донеслось следующее: «Горбун бежал быстрее Вани». «Какой горбун?» — в ужасе подумал мальчик и в панике поглядел на Пашкова. Тот, скорчив зверскую рожу, почему-то пожал плечами, затем изобразил руками, будто бы у него растет нос, потом сделал вид, что куда-то торопится, и, наконец, обрисовал ладонью в воздухе нечто вроде горба.

Темыч принялся лихорадочно совмещать в мозгу видео- и аудио ряды. Все вроде бы совпадало. У Женьки «бежал» и у Пашкова кто-то бежит. Горбун тоже и там и там. Темыч, конечно, никакого горбуна у Лермонтова что-то не запомнил. «Но, видимо, он все же в стихотворении был», — подумалось мальчику. Открытым оставался вопрос с Ваней и длинным носом, наличие которого у неясного пока Вани продолжал многократно подчеркивать Пашков.

— Да не волнуйся ты так, Мартынов! — подбодрил учитель. — Начинай!

Темыч перевел взгляд на Романа Ивановича, и в его голове мигом всплыла первая строчка другого стихотворения Лермонтова: «Собранье зол его стихия». Он даже уже открыл рот, чтобы эту строчку с выражением продекламировать. Но, словно бы вопреки своей воле, произнес:

Горбун бежал быстрее Вани!

В классе повисла тишина. Часть девятого «В» просто решила, что именно так «Беглец» и начинается. Они ждали продолжения и удивлялись, почему Темыч медлит со следующей строкой. Остальные в ужасе разинули рты. Пашков сперва схватился за голову, затем покрутил пальцем возле виска, после чего вновь показал Темычу длинный нос и большой горб.

Роман Иванович, похоже, на некоторое время утратил дар речи. Лишь меняющийся цвет лица свидетельствовал, что внутри старого учителя проистекают какие-то бурные процессы. Лицо да лысина литератора сперва покраснели, затем приобрели угрожающий лиловый оттенок. Наконец, плотно сомкнутые губы Романа Ивановича разжались, и он произнес всего два слова: — А дальше?

Темыч к этому времени впал в окончательный ступор. Сил у него хватило лишь на то чтобы перевести отчаянный взгляд с Романа Ивановича на Женьку. Однако от долговязого друга пользы сейчас было немного. Женька, уткнувшись в однотомник Лермонтова сотрясался от беззвучного хохота. Теперь оставалась надежда лишь на Пашкова. Тот не подкачал. Оскалив верхние зубы, Лешка скосил глаза к переносице, затем изобразил руками длинные уши и под конец этими же руками начал размахивать как крыльями.

«Напоминает курицу на насесте, — лихорадочно суммировал информацию Темыч. — Только при чем тут зубы? Ага! Понял. Это мутант».

— Дальше, — чуть громче прежнего проговорил Роман Иванович.

— Роман Иванович, я сейчас вспомню, — пылко пообещал Тема. — Там что-то с мутантом связано.

— Какой мутант? Какой Ваня? — грянул Роман Иванович.

— Ну, такой. С длинным носом, — вяло откликнулся Тема.

В классе уже начиналась истерика.