Загадка случайного попутчика

Теперь даже Марату Ахметову сделалось ясно, что Темыч читал не «Беглеца» Лермонтова. Хохот учеников перекрывал вопли, наконец окончательно вышедшего из себя Романа Ивановича. Отчетливо слышал учителя один лишь Тема. Впрочем, тот именно к нему и обращался. Заявив, что за долгую педагогическую практику его до такой степени не оскорблял еще ни один ученик, литератор поставил Теме в журнал единицу, добавив, что клятвенно обещает вывести ему единицу в году, если на следующей же неделе не будут сданы все десять стихотворений.

Темыч с минуту молча глядел на разгневанного учителя. Затем у него словно бы что-то щелкнуло в голове, и он, к немалому своему удивлению, вдруг без запинки продекламировал:

Гарун бежал быстрее лани,Быстрей, чем заяц от орла.Бежал он в страхе с поля брани,Где кровь черкасская текла…— Прекратить! — рявкнул басом Роман Иванович. — Я думал, Мартынов, ты просто не выучил, а теперь выясняется, что ты издеваешься над великой русской поэзией!

— Я не издеваюсь, — пытался оправдаться Темыч.

— В таком случае, как прикажешь это назвать? — неистовствовал Роман Иванович."

"— Не знаю, — жалобно пробормотал Тема. — У меня что-то с памятью.

— Если с памятью, будем исправлять, — сурово произнес учитель. — Выучишь не десять, а пятнадцать стихотворений.

И он с ходу велел добавить Темычу в список еще пяток очень длинных стихов Лермонтова.

Мальчик вне себя от горя направился за свою парту. Едва досидев до конца урока, он предъявил законные претензии как Женьке, так и Пашкову. Причем по логике Темыча выходило, что оба они вели себя безобразно.

— Я старался, — возражал ему Пашков. — А если ты язык мимики и жеста плохо понимаешь, то никто, кроме тебя, не виноват.

— Ах, язык мимики и жеста! — перехватило дыхание у Темыча. — Тогда, может, ты мне объяснишь, что должен был означать этот твой дурацкий нос?

— Тут только тупой не поймет, — ничуть не растерялся Пашков. — Гарун ведь лицо кавказской национальности. Вот я тебе и показал жестами.

— И вообще, Темочка, чем других упрекать, лучше бы выучил стихотворение, — встряла Катя.

— Я выучил, — сварливо проговорил Темыч. — Просто они мне неправильно подсказывали, вот у меня в голове все и перемешалось.

— Вот, Женька, — с видом оскорбленной добродетели произнес Пашков. — Мы же с тобой еще и виноваты. Тут Женька, вспомнив, как Пашков языком мимики и жеста изображал зайца, зашелся от нового приступа хохота.

— А ты вообще полный подлец! — накинулся на него Темыч. — Я от него жду подсказки, а он уткнулся в книгу и ржет!

— Что же поделаешь, если смешно? — ничуть не смутился Женька. — Если бы я сказал, что в «Беглеце» у Лермонтова мутанты описаны, ты тоже бы начал ржать.

На это у Темыча не нашлось возражений.

— Ладно, что было, то прошло, — сказал Олег.