Закон монолита

Так, маленько на подбородок попало да на лоб, все остальное пришлось на руку, которая немедленно покраснела.

Не обращая внимания на боль, мутант опустил руку, грустно посмотрел на меня, потом ни слова не говоря подошел к деревянному шкафу, стоящему возле стены, открыл створку и снял с полки закопченную паяльную лампу.

– Зря ты это шделал, хомо, ох зря, – покачивая головой, сказал Охтыж, направляясь ко мне и по пути доставая из кармана передника свой внушительный нож. – «Борги» получат тебя живым. Но до этого я твои руки и ноги всю ночь резать буду. По кушочку. Резать – и прижигать, штоб ты не умер. И ты тысячу раз пошалеешь, что еще живой."

"Он приближался ко мне, а я смотрел на его обожженную руку, сжимающую нож. Похоже, мутант совершенно не чувствовал боли, потому что, когда с твоей конечности медленно, словно тесто, сползает плоть, это наверно всё-таки, как минимум, неприятно. А она как раз сейчас неровным чулком сползала с руки, наплывая на нож и медленно стекая на пол тяжелыми комьями разжиженной плоти. Наконец и нож тоже выпал из пальцев, которые уже и не пальцы были, а почти голые косточки фаланг. Выпал, звякнул об пол…

Мутант остановился в двух шагах от меня и удивленно глянул вниз. Видимо, он всё еще чувствовал свою обожженную руку как целую. Ту самую руку, что я в схватке с Охтыжом лишь слегка оцарапал ножом Рудика, клинок которого он лизнул, оставив на нем несколько капель своей слюны. Ядовитой слюны! Как спир сказал тогда про нее? «Разве ж это яд, который действует при температуре от плюс семидесяти градусов? Только в бане вражью силу травить, и то не факт, что подействует. В общем, считай, что обычные слюни».

Не обычные, Рудик, ох, не обычные. Похоже, ты и после смерти смог отомстить своему убийце, который стоял сейчас столбом на месте, и с ужасом смотрел на то, как с его тела размякшими кусками отваливается уродливая плоть. Яд, скопившийся в небольшой ранке и разогретый горячим супом, стремительно распространялся по телу мутанта…

Признаться, не ожидал я такого эффекта. Надеялся глаз уроду обварить, а получилось вон чего.

Яд уже достиг плеча мутанта, когда тот поднял на меня взгляд, полный жгучей ненависти.

– Т-ты! – взвыл он, замахиваясь на меня паяльной лампой.

Но скорость у него уже была не та. Он, конечно, ударил, метя мне по голове, но я встретил его ударом обеих ног в грудь. Непростое это дело – драться вися на цепи, но жить захочешь и не такое изобразишь.

Удар получился слабым, скорее не Охтыжу какой-то ущерб нанес, сколько меня назад отбросил. Но все, что не делается, как известно, к лучшему. Паяльная лампа просвистела мимо моего лица, не причинив мне никакого вреда. А мутанта занесло в сторону.