Закон монолита

Значит, спустил «борг» с поводка свое боевое безумие. Теперь ему боль по фиг, и пока он меня голыми руками не порвет, в себя не придет однозначно.

Конечно, был у меня соблазн достать из кармана нож – глядишь, так бы хоть шанс появился. Но не достал. Сам предложил «кулак на кулак», так что как бы оно не повернулось, слово было сказано. И не фиг от него отступать, за язык никто не тянул. Иначе даже если и выживешь, как себя потом уважать-то? Да никак. Привыкать, что ты чмо позорное, и жить с этим. Некоторые, кстати, и живут, много чего зная о себе и не парясь по этому поводу. Но не мой случай. Совершенно не мой.

Всё это промелькнуло у меня в голове за те полсекунды, что Пианист летел в мою сторону со скоростью, нереальной для обычного человека. Бред, что берсерки остались в далеком прошлом древних скандинавов. И сейчас у многих бойцов в бою напрочь рвет крышу, и та же легендарная пена изо рта идет, и взгляд безумный, и силы прибавляется значительно, и скорости… Просто никто сейчас об этом саги не слагает. На хрена они нужны, когда Интернет в разы интереснее?

Однако есть у боевого безумия свои минусы. И главный из них – потеря гибкости сознания. Если берсерк немедленно не завалил намеченную жертву, он на долю секунды «подвисает». Вот и сейчас стормозил Пианист, когда я вместо того, чтоб попасть к нему в лапы или под удар, вдруг исчез из поля зрения. А именно – шагнул влево и вбок, по диагонали к линии атаки, поднырнул под огромный кулачище, и оказался у «борга» за спиной. И пока Пианист, затормозив разбег, вертел башкой, соображая, куда я делся, я со всей дурацкой мочи саданул ему носком «берца» по коленному суставу. Пусть помешанные на войне психи и не чувствуют боли, но если сломать им одну подпорку, то на оставшейся ноге много не навоюешь.

Но мне не повезло. Не сломал. Вроде хрустнуло там что-то в колене, но подпорка осталась с виду целой. Может броненаколенник помог, зафиксировал сустав… Не знаю. Только Пианист вдруг резко закончил подвисать, развернулся, и прыгнул. С места, как огромный дикий зверь, твердо решивший прикончить законную добычу.

Он летел эдаким живым снарядом, а я уже вновь ушел вбок, готовясь зарядить боргу с ноги как только тот приземлится. И вроде хорошо так ушел, качественно, и даже ногу уже выбросил в ударе, который по моим расчетам должен был прийтись Пианисту точно в рыло…

Не пришелся.

«Борг» каким-то немыслимым образом извернулся, перехватил мою ногу в воздухе, подсек вторую, и я в таком вот раскоряченном виде грохнулся на спину. И увидел на фоне звездатого неба, как на мое лицо опускается рифленая подошва «берца».

Бац!..

Звезд на небе ощутимо прибавилось, при этом левый глаз взорвался тупой, пронизывающей болью. Твою дивизию… Это ж надо так лопухнуться! Вот что значит недооценить противника.