Закрой дверь за совой

Слишком ленив, слишком расслаблен. Слишком ценит и бережет себя. Есть те, кто рожден для драки. Их переполняет веселое жаркое бешенство или холодная жажда победы, пусть они и сходятся в рукопашных.

Но такого яростного боя Садыков не видел никогда. Едва рубашка парня окрасилась кровью, мужик издал глухой рев, рванулся – Тимуру почудилось, что он услышал хруст ломающихся костей – и каким-то немыслимым образом расшвырял в стороны Олега, Мурата и Пашку."

"Это походило на пробуждение стихии. Казалось, пол вот-вот треснет и вздыбится, получив импульс от этой рассвирепевшей махины, а следом волной пойдет земля, перекатывая, как игрушки, машины и с треском взрывая стены домов.

Первый удар пришелся на Олега. Его отбросило назад, как в фильмах – до сих пор Тимур был уверен, что в реальной жизни так не бывает. Несчастный Олег отлетел на единственную в комнате кровать и остался лежать, хватая воздух ртом. Мурату здоровяк нанес два удара в корпус, рванул к стене, возле которой застыли Колька с пленником, но тут ему помешали.

Сзади на него набросился Пашка.

С яростным рычанием медведицы, у которой отняли медвежонка, мужик обернулся и замолотил кулаками. Он двигался с ошеломляющей скоростью. Уклонялся, парировал удары и все время наступал, наступал, наступал, не переставая глухо рычать. Паша был опытным боксером, но и он ничего не мог противопоставить этой неукротимой силе. Очередной удар пришелся ему в челюсть. Он покачнулся и рухнул навзничь. Его противник на секунду наклонился над ним – кажется, чтобы проверить пульс.

Затем выпрямился и обернулся. Темные, глубоко посаженные глаза остановились на Коле.

– Не подходи! – заверещал тот, правильно поняв этот взгляд. – Полосну его, слышь! Полосну! Шейку ему распашу, возьму грех на душу! И ты возьмешь!

Он блажил, дергая ножом возле горла пленника, и Тимур с обреченной тоской подумал, что если сейчас во время очередного рывка лезвие действительно вонзится в артерию парню, им всем конец. Здоровяк их прикончит. Нельзя было трогать мелкого, вообще никак нельзя было, ни ножом, ни рукой.

– Коля, – слабо позвал он. – Не надо, Коля!

Его как будто и не слышали.

– А то давай, иди сюда! – выкрикивал Колька, пританцовывая. – Ножичек от крови облизать – хочешь? Лизнешь красненького? Тепленького?

Тимур видел, как взгляды здоровяка и парня встретились. Пленник вдруг заговорил. Это были первые слова, которые он сказал с того момента, как их схватили.

– Об одном прошу, Серега, – сказал этот странный тип, и на его побледневшем от боли лице – Тимур мог бы поклясться – возникла легкая усмешечка. – Не убей этого гондона.

Он еще не успел закончить, как в воздухе что-то просвистело. Тимуру показалось, что мимо него пролетел кусок льда.