Закрой дверь за совой

Она действительно распределила роли для всех и мягко, но неуклонно подталкивала брата туда, где ему было бы хорошо.

Где им всем было бы хорошо.

Если можно купить за деньги влюбленность, благодарность, счастье – почему бы этого не сделать?

– Я старалась ради тебя, – сказала она наконец. – Вы с Гулей… Вы были бы отличной парой! Надежда тебя обижает…

Тимур захохотал. Он так смеялся, что у него даже сигарета выпала. Две школьницы, бредущие мимо, засмотрелись на него, и Динара с трудом удержалась, чтобы не шугануть их: а ну брысь! Прочь, мелюзга! Нечего таращиться! Это мой брат, а не чужой красивый мужчина, не смейте поедать его глазами!"

"– Ты ж моя маленькая сестренка! – Отсмеявшись, он погладил ее по руке. – Наивная совсем, глупенькая… Надежда на меня орет, но она же меня обстирывает, обхаживает, носки мне гладит, на рынок с утра бежит, к обеду харчо уже в кастрюльке булькает, котлетки шкворчат. Может, конечно, и полотенцем огреть, – он подмигнул, как будто его это веселило («Так и есть», – подумала Динара). – Но я у нее как у Христа за пазухой? Если, не дай бог, заболею, Надька надо мной в лепешку расшибется. А у Гули что?

– Гуля добрая. Ты сам мне рассказывал!

– У нее сын-инвалид! Какое там харчо, какие котлетки. Никогда она за мной так ухаживать не станет, как Надежда. Ребенок из нее все силы вытягивает, все соки высасывает. А мне что останется? Нет, сестренка, я на такое не согласен. Роман покрутить пару лет, да хоть десять – это всегда с радостью. А семейная жизнь – дело такое, ответственное. Жену надо не по симпатиям подбирать, а с умом.

Он досадливо щелкнул языком. Все-таки с мужиками проще, они такие вещи сами с полуслова понимают. А женщины глуповаты. Даже сестра – хоть и хорошая девчонка, но видно, что ей не по нраву его объяснение. Взгляд пустой, лицо потемнело. Что-то кипит у нее в голове – детский супчик из грязи, песка, листьев и дождевой воды. Получается несъедобное варево, только куклам разливать в игрушечные тарелки. А здесь взрослая жизнь, не игра в песочнице.

До чего же жаль, что эти двое, устроившие вчера такую заварушку, все ей рассказали.

– Я вот думаю, – медленно сказал Тимур. – Кому нужна правда? Зачем ее в культ возводят? От правды только хуже. Не узнала бы ты моих секретов, все были бы счастливы. Ты бы считала, что твои деньги идут на благородное дело. Тебе от этого приятно: вроде не впустую небо коптишь, содержишь инвалида… Сразу появлялся смысл у твоего брака! Ты не отпирайся, я же понимаю! И Гульке было хорошо: я им лекарства привозил, баловал ее… Про себя я тебе уже рассказал. А теперь что? Ты ведь мне больше ни копеечки не дашь?

– Не дам.

Он с сожалением вздохнул.

– Вот видишь. Я об этом и говорю. У всех все рухнуло. Всем плохо, только твоим двоим правдорубам хорошо.