Закрой дверь за совой

– Рана – ерунда! Меня беспокоит Гройс.

– Всех беспокоит Гройс. Он исчез.

– Это понятно… Но у меня из головы не выходит рассказ Одинцовой. Видишь ли, из ее слов получается, что он был немного не в себе, когда она приходила к нему. Час назад я разговаривал с Верманом… Думал, он признает, что они с Семой преувеличили способности старика. Может, боялись, что иначе мы не станем браться за расследование…

– И что Верман?

– Божится, что ничего подобного не замечал. И вот понимаешь, я никак не могу найти внятное объяснение, почему Одинцовой Гройс показался старым и больным, а Верман и Сема уверенно считали его бодрым и здоровым.

– У меня есть объяснение. – Маша налила себе кофе и села за стол. – Можно версию?

– Нужно!

– Ты сказал, эта женщина… Одинцова, да? – была у Гройса в гостях. Тебе не кажется, что он выпроваживал ее таким экстравагантным способом?

– Хм…

– Допустим, она ему надоела. Старикан решил пошутить. Он хулиган и артист. Изобразил дряхлую развалину. Или она его подруга?

– Да какая там подруга! – Илюшин усмехнулся, вспомнив портрет с овечьим лицом. – Хотела набрать у него материал для новой книги. Слушай, а ведь правда, хорошее объяснение!

– Материал для книги? – недоуменно переспросила Маша. – Подожди, это какая Одинцова? Писательница?

– Ну да, а что. Ты ее знаешь?

Маша рассмеялась.

– Моя подруга переводила ее книги на английский. И советовалась со мной. Я прочитала, кажется, все, что написала Одинцова, может, кроме самой последней.

– И как оно? – заинтересовался Сергей. – А мне ты не говорила!

– Говорила! Помнишь, мы обсуждали тему с ватиканскими камеями?

– А как же! – сказал Бабкин, понятия не имея, о чем речь. – Они, кажется, сильно пахнут.

– Кто?

– Камеи.

Илюшин засмеялся. Маша вздохнула.

– Это камелии, Сережа. Да и те не имеют аромата. А я тебе говорю про ватиканские камеи. Камея, понимаешь? Барельеф такой на драгоценном камне.

– А почему ватиканские?

– Рассказывай, Маш, с самого начала, – попросил Илюшин. – Мне тоже интересно.

Бабкин подлил всем троим кофе."

"– «Ватиканские камеи» – это выражение из «Шерлока», – сказала Маша. – Не тот, который книжный, а английский сериал с Бенедиктом Кэмбербэтчем. Кэмбербэтча-то вы хоть знаете? Не вздумайте шутить про сыр.

– Еще бы мне не знать, когда ты первый сезон пять раз смотрела, – ласково сказал Сергей. – И мелодия у тебя на телефоне стоит из заставки. Па-рам! парам-пам-пам-пам-парам! Тыбыдым! тыбыдым! тыбыдым! тыбыдым-тыц-тыц!

– В одной из серий Шерлок понимает, что сейф, который они вот-вот откроют, заминирован. И кричит Ватсону – «Ватиканские камеи!». Джон тотчас пригибается и остается цел. Я потом нашла, что эта фраза впервые использовалась во время Первой мировой – как сигнал солдатам уходить с линии огня.