Закрой дверь за совой

Зато стало ясно, где у Ирмы уязвимое место.

«Мне это вряд ли поможет».

После неудачи с брошью Гройс не отступился от своей идеи. Но в окружающем его пространстве отмычки для наручников не было. Предстояло ее достать, а принести ее могла только Ирма.

Старик обдумывал, как спровоцировать ее на то, чтобы она взяла с собой булавку. Как назло, в голову лезла ерунда. «Сказать, что булавка помогает от сглаза и возвращает молодость. Ну она ее и приколет к резинке трусов, и как я буду ее оттуда выуживать?»

Из новых предметов обстановки в комнате накануне вечером появился фикус. Ирма, кряхтя от натуги, втащила тяжелую кадку.

– В гостиной мало света, – объяснила она Гройсу, вопросительно вскинувшему брови. – Здесь самое то.

Гройс одобрительно кивнул. Фикусы он терпеть не мог, их глянцевитые мертвенные листья навевали на него тоску и мысли о стоматологических клиниках. Но из ее оговорки он догадался, что домик маленький, всего две комнаты. Гостиная и спальня, переоборудованная в тюрьму. Он пока не знал, как может пригодиться ему эта информация, но в его условиях любые новые сведения были подарком.

Этот подарок был уже второй. Днем, чуть раньше, Гройс услышал какой-то новый звук. Прислушался и понял, что это стук топора. В это время Ирма как раз принесла обед, и заметив, что он вздрогнул, невозмутимо пояснила:

– Таджик, у соседа живет. Ремонтирует по мелочи и сторожит дом. Не надейтесь на него, Михаил Степанович. Он тихий, безмозглый, русского языка почти не знает. Даже если вы с утра до вечера будете кричать, он сюда не сунется.

«Это если я буду кричать, – мысленно возразил Гройс. – А если не буду, а попробую привлечь его чем-нибудь другим?»

Некоторое время он развлекался тем, что придумывал наживку для крючка. Допустим, пожар. Или громкая музыка. А если голая Ирма будет танцевать на крыше?

А лучше все вместе, подумал он. Пламя рвется из окон, с хрустом вылетают стекла, трещат балки под оглушительный «Полет валькирий», а возле печной трубы извивается писательница Одинцова и размахивает лифчиком.

– Приятно видеть, что вы в хорошем расположении духа, – заметила Ирма, глядя, как он смеется. – Вспомнили для меня еще одну историю?

Гройс засмеялся еще громче. Она метнула на него подозрительный взгляд и забрала поднос.

– За кого еще вы себя выдавали?

– Проще сказать, за кого я себя не выдавал.

– И женщиной были?

Старик покачал головой:

– Пару раз, но мне не понравилось.

– Отчего же? – Ирма кокетливо приподняла бровь.

– Я люблю, когда работа сделана хорошо. А изобразить женщину трудно. Другая пластика. Голос трудно изменить. Проще всего играть старуху.

– Почему?

– К старости границы пола стираются. Женщины становятся похожи на мужчин, мужчины на женщин.