Закрой дверь за совой

Однако дальше этого дело не пошло. Купленный ею небольшой бриллиант стоил своих денег, а что до обманутых женщин, их судьба была Динаре безразлична.

Она быстро забыла бы этот небольшой эпизод.

Но к ней пришел Илюшин.

Из его расспросов умница Динара и сама бы сделала верный вывод, но Макар подтвердил ее подозрения: мошенник исчез. Что случилось с Гройсом, она догадаться не могла, но ее практичный изворотливый ум предложил, как можно обернуть ситуацию в свою пользу.

Допустим, старикашка помер, рассуждала Динара. Пал жертвой мстительных клиентов или тихо скончался в парке и был увезен как неопознанный труп.

Пока его не отыщут, у нее есть несколько дней: белое пятно неизвестности, которое она разрисует своими красками. Конечно, высок риск, что на второй день старика отыщут или он сам явится к своим друзьям, но отчего бы не попробовать.

– Она притворилась, и ей повезло, – сказал Дворкин. – Девочка виртуозно блефовала. Надо отдать ей должное.

– Надо дать ей оплеух! – прошипел разъяренный Верман. – Из-за нее мы потеряли… три, нет, четыре дня!

– Притворилась? – повторил ошарашенный Бабкин. – То есть как… Все это была игра?

– …в которой нас сделали как детей, – подтвердил Верман.

 – Очень наглая девка.

– Узнав о том, что диадемы пропали, она поняла, что нет смысла больше лгать. – Дворкин аккуратно отпил горячий чай. – И созналась насчет Гройса. Верман ее чуть не убил.

– Верман ее почти убил, – поправил Моня. – Это вы с вашим прекраснодушием помешали мне совершить справедливый суд.

Дворкин молча стал пить чай. Четыре дня бездействия могли стоить жизни их другу, и он вполне понимал ярость Вермана: возможно, именно по вине Динары Гройс уже погиб. Но она была ему по душе, эта маленькая бесстыжая дрянь, не питавшая никакого уважения к их горю.

Верман взялся ее стыдить, и Курчатова изумленно взглянула на него своими широко расставленными глазами. Что ей за дело до Гройса и их беды? Она не притворялась, не пыталась проявлять хотя бы видимость сочувствия. И в этой варварской искренности была Дворкину понятна и даже, увы, симпатична. Девочка-воин. В других обстоятельствах и в иное время стала бы вождем племени, сильным, злым и беспринципным. Как блестяще она использовала в своих интересах их бедственное положение!

Верман обещал придушить, разорвать мелкую стерву.

Он фонтанировал угрозами. Сема знал, его друг из тех людей, что любую боль переплавляют в негодование, потому что оно упрощает и облегчает переживание. Моня беспокоился за Гройса и корил себя, что поверил обманщице. Дворкин терпел его бурление сколько мог, но к третьему часу устал.

– Послушайте, Верман, – сказал он. – Если вы дадите себе труд задуматься, то поймете, что эта девочка одной породы с Мишей. Он и сам мог бы выкинуть подобный фокус.