Заложница миллиардера

Я обвожу взглядом спальню и замечаю новые вещи: мне принесли две вазы с чайными розами, которые источают приятный сладковатый запах, четыре торшера, которые поставлены в каждый угол комнаты и были включены всю ночь, и дюжину пакетов, которыми завален угловой диван у окна.

— Какой-то сумасшедший дом, — произношу вслух, не веря, что вижу перед собой гору оранжевых пакетов из главного модного магазина страны.

Их вертолетом сюда что ли доставили?

И зачем?

Я не составила список, о котором говорила Марина, но вещи все равно привезли.

— Грубый. Злой. Одичавший. И привыкший решать проблемы деньгами.

Я встаю с кровати и со стоном понимаю, что до сих пор закутана в рубашку Хозяина.

Вот и доброе утро!

Как тут не завестись прямо с утра? Я нетерпеливо срываю джинсовку с плеч и уже хочу закинуть ее в дальний угол, как замечаю странную вещь. Правая сторона рубашки имеет подкладку из жесткого материала. Весь правый рукав и половинка спины прошита второй тканью, которая выглядит то ли как корсет, то ли как защита.

Я сжимаю рубашку в руках и не могу понять, почему так. Зачем это вообще нужно? И почему только одна сторона?

— Саша, — Марина зовет меня тихим голосом прежде, чем войти.

— Да, Марина. Можете войти.

Я заранее знаю, что увижу ее виноватый взгляд и поджатые губы. Домработница — островок адекватности в этом доме, она говорит спокойным голосом, смотрит как нормальный человек и, если честно, помогает мне сохранить рассудок.

Она входит с подносом, повторяя ритуал прошлого утра, и выдавливает из себя улыбку.

— Только не спрашиваете, как я спала, — качаю головой, прикрывая глаза на мгновение. — Тем более это был не сон, а забытье. Я помню, что мне сделали укол.

— Мне очень жаль. У вас была истерика, и врач посчитал необходимым…, — она сбивается, ведь ей самой становится тошно от своего официального тона. — Саша, Когсворта накажут.

— Дадут десять розг? — я не могу подавить усмешку. — Или как тут принято?

— Хозяин разберется. Я не лезу в эти дела, но он не спустит Когсворту его ужасную выходку.

— Очень обнадеживающе, — я перевожу взгляд на рубашку, которую до сих пор держу в руках, и протягиваю ее Марине. — Для чего здесь подкладка?

Марина замирает посреди комнаты, разглядывая вещь в моих ладонях. Она все же ставит поднос на край кровати, после чего подходит ко мне и вытягивает рубашку из моих рук.

— Он отдал вам ее?

— Да. Только сперва порвал мою майку."

"Я выворачиваю нужный край и показываю Марине подкладку, хотя по ее глазам отчетливо видно, что для нее это не открытие. Она знает об этой детали и далеко не первый день

— У него все такие, — говорит она тише. — Специально шили в одном ателье, я делала заказ у проверенных людей, чтобы никто не узнал. Привезла сразу двадцать штук.