Заложница миллиардера

Они все джинсовые и трех цветов — черные, синие и темно-серые.

— Марина, вы уходите от ответа.

— Я его сестра, — неожиданно произносит она, вздрагивая от собственного признания.

— Что?

— Родная, — добавляет она.

— Но вы не выглядите как хозяйка. Наоборот, вы держитесь, как прислуга.

— По-другому никак, мы много ругались с ним из-за этого. Он не терпит, когда ему лезут в душу. Поэтому я привыкла держаться отстраненно, почти как чужой человек, только чтобы быть рядом.

Она проводит ладонями по лицу, успокаивая кожу.

— Я не могу помочь ему, как бы не пыталась… Он не позволяет, он упрямый и привык быть всегда сильным. Скорее, умрет в одиночестве, чем кому-нибудь покажет свою слабость. Даже если не виноват в ней. Он отдалился ото всех после той беды и никуда не выходит. Но он же еще молод, он же… Саша, помогите ему.

— Я?

— Да, вы, — она снова кивает и сжимает мои пальцы сквозь джинсовую рубашку. — Вы разговаривали с ним и не один раз. Такого давно не было, это как чудо.

В зеленых глазах Марины ярко горит надежда. Она смотрит на меня, как на единственный шанс для своего брата, держит мои пальцы крепче и боится, что я могу исчезнуть в любой момент, как мираж.

Мне становится неловко, я не понимаю, чего она хочет от меня. Как это помочь ему? Я не доктор, не психолог и не его друг, наоборот, Хозяин записал меня в список возможных врагов и ждет, когда его люди проверят мою биографию. Если он не слушает собственную сестру, то мне точно никак к нему не пробиться.

Да и что мне ему говорить? Я каждый раз теряюсь наедине с ним, а после порванной майки не хочу испытывать судьбу еще раз.

— Марина, — зову мягким тоном и постепенно вытаскиваю руку из ее захвата. — Как я могу помочь ему? Я даже имени его не знаю. Я ничего о нем не знаю.

— Узнаете, — она решительно кивает. — Помните, вы хотели относить ему завтраки вместо меня? — ее глаза вспыхивают азартом, и она тут же делает полуоборот, словно уже хочет что-то делать, решать, предпринимать. — Это хорошая идея, Саша. Я отказала, испугавшись, но сейчас понимаю, что так будет лучше. Он привыкнет к вам, начнет рассказывать о себе, позволит увидеть свое лицо, ему самому это нужно…

— А мне? Мне это нужно, Марина?

Мой вопрос ставит ее в тупик. Она замирает, перебирая в голове возможные ответы, но не один из них не подходит. Поэтому она молчит и выцветает на глазах — вспышка оптимизма гаснет и оставляет после себя глухое разочарование. Она выглядит, как человек, который на мгновение поверил в чудеса для детей, а потом экспрессом вернулся на взрослую землю.

— Я принесла омлет и овсянку с фруктами, — сообщает она официальным тоном, отходя от меня на шаг. — А также черный кофе и какао. Если нужно что-то другое, я приготовлю.

— Не надо так, Марина. Я же теперь знаю, что вы не домработница.