Заложница миллиардера

Она захлопывает их с поразительной легкостью, оставляет в комнате сероватый полумрак, к которому я стремительно привыкаю. Еще пару дней и яркое солнце мне покажется чем-то вызывающим и ужасным.

А Марина? Она уже привыкла?

Интересно, сколько она живет вот так? Ей даже не нужны его распоряжения или просьбы, она сама знает, как нужно, оберегает брата и заботится о нем с удивительной трепетностью. Будь он подонком или избалованным чудаком, разве она бы вела себя так? Родная кровь, конечно, имеет значение, но все-таки ее поведение подсказывает, что он действительно очень дорог ей.

Может, он много, что сделал для нее, и она теперь отдает долг, как может?

— Марина, а у вас есть своя семья?

— Семья? — она оборачивается, оказавшись не готовой к перемене разговора. — У меня двое взрослых сыновей. Они оба живут в столице, а их отец… мы в разводе уже много лет.

Ее зрачки на мгновение расширяются и она прикладывает ладонь к губам. Я не понимаю, что случилось, и оборачиваюсь к двери, но там никого не видно.

— Я не спросила у вас о том же, — произносит Марина. — У вас есть семья? Парень?

Мне становится смешно. Я прикрываю глаза от абсурда ситуации и держу нервный смех в груди, только это трудно. Мне пока далеко до душевного равновесия. Я подхожу к Марине и помогаю ей захлопнуть последнюю штору, которая перекрывает выход на балкон.

— Вы правда собрались сватать меня своему брату? — я перевожу взгляд на черную ткань и жду, когда глаза привыкнут к темноте и я начну различать хотя бы изгибы шторы. — У меня нет парня, но тоже есть брат. Так что я готова спорить, что вы старшая в семье.

— Да, он младше на десять лет.

— А для вас на целую вечность, — я коротко улыбаюсь. — Может, нам пора перейти на “ты”? Мне кажется, мы нашли общий язык.

Я слышу мягкий выдох, который звучит как согласие.

Я же соглашаюсь подыграть ей, попробовать еще один раз. Марина сказала, что много спорила с братом, значит она пробовала по-другому. Те же шторы она, скорее всего, держала и распахнутыми и сдернутыми с крючков. Не помогло или вовсе сделало хуже, поэтому она больше не спорит и закрывает их первым делом. Я чувствую это в ней, смотрю на ее спокойные чуть отстраненные жесты и вижу за ними тяжелый опыт.

Да и что добьешься силой от сильного мужика? Только если своих же слез. Я уже убедилась в этом, когда попробовала диктовать свои условия. Прямо и в лоб. Пришла на его этаж, потом узнала, какие крепкие руки у его охранника и, в конце концов, добилась лишь собственной истерики.

Силой не получится.

Эти шторы может раздвинуть только он.

Вот о какой помощи просит Марина. Сделать так, чтобы он сам потянулся к ним и позволил случиться свету в темной комнате.

— Я пойду открою, — Марина начинает хлопотать, не в силах стоять на месте больше минуты.