Заложница миллиардера

Места столько, что здесь можно устроить турнир по регби, высота потолков как раз позволит поставить их ворота. И трибуны для болельщиков поместятся.

Я замечаю камин из черного камня, полка которого заставлена шейкерами. Выглядит как спортивное питание, которое забыли тут сто лет назад. Там же лежат стопки неразобранных документов. Я вижу размашистые росчерки поверх печатного текста — “продать”, “аннулировать”, “вывести из фонда” и так далее. Откуда-то приходит уверенность, что это писал Макар.

Я не лезу в его документы дальше, но догадываюсь, что так он отдавал распоряжения насчет своих дел перед тем, как уехать из столицы. Ему пришлось переосмыслить всю свою жизнь, переделать ее и повернуть на совершенно другие рельсы.

Я отчетливо вижу, что он был другим раньше. Я стою посреди квартиры чужого человека, и мне трудно представить здесь того Макара, которого я успела узнать. Неприлично огромный пентхаус подошел бы избалованному и упивающемуся своим успехом бизнесмену.

Плейбою. На правой стене висят фотографии с женской наготой. Они настолько откровенные, что я отворачиваюсь и ищу, на что бы отвлечься и перестать думать о Макаре плохо. К счастью, на глаза попадаются другие картинки: слева в строгих стальных рамках висят подписанные контракты. Они вместе образуют головокружительную историю успеха, которая обрывается на пресс-релизе о создании гоночной команды.

Дальше пустота, хотя на стене еще достаточно места…

Я поправляю последнюю рамку и вижу, что ей досталось от мужского кулака. Стекло треснуло, а само основание из стали пошло волной.

— Макар, — произношу тихо и провожу пальцами по оставшимся зазубринам.

Врач позвонил мне, пока водитель меня вез в центр, и сказал, что с Макаром можно будет поговорить завтра. Он не дал никакой конкретики, но пообещал, что Макару ничего не угрожает. А я побоялась уточнить, его жизни или здоровью?

Я только сейчас это понимаю и вдруг признаюсь себе, что боюсь услышать, что Макар доканал себя. Что ни Марина, ни я не успели помочь ему и он все-таки наказал себя за несчастный случай, который произошел с сыном Барова. Макар раз за разом поднимался на ноги, когда было нельзя, срывал график лечения и как будто доводил до конца то, что не удалось Барову.

— Нет, он встанет, — шиплю на себя, ругая за то, что не верю в Макара. — Он сильный и он со всем справится. Он самый сильный человек, которого я видела в жизни.

Это правда.

И в этой квартире тоже чувствуется его сила. Сила денег, статуса и всего того, что он успел добиться. Это невозможно перечеркнуть, закрыв на замок свой дом и позволив покрыться толстым слоем пыли титульные рамки.

Я прохожу к длинному столу, который полностью выполнен из стекла, и выдвигаю верхний ящик.