Замужем с утра

Немного успокоившись, он продолжил: — Не буду углубляться в детали. Едва ли Кэт захотелось бы обсуждать с кем-то эту сторону своего прошлого. Последние восемь лет она скрывалась, но вчера вечером Латимер ее узнал. Кэтрин расстроена и сильно напугана. Не удивлюсь, если утром она проснется с мыслью покинуть Гэмпшир.

Лицо Меррипена оставалось суровым, но в темных глазах его читалось сочувствие.

— Ей нет нужды уезжать. Здесь, с нами, она в безопасности.

Лео кивнул, взволнованно водя пальцем по краю чашки.

— Я объясню это Кэтрин, когда буду говорить с ней.

— Лео, — нерешительно возразила Амелия, — ты уверен, что найдешь нужные слова? Вы так часто ссорились и пререкались…

Лео смерил сестру пристальным взглядом:

— Уверен.

— Амелия? — раздался робкий голос со стороны двери.

В столовую вошла Беатрикс в голубом домашнем платье с оборками, ее спутанные темные кудри рассыпались по плечам. Девушка казалась встревоженной, озабоченная морщинка прорезала ее гладкий лоб.

— Доброе утро, дорогая, — ласково улыбнулась Амелия. — Можешь не вставать так рано, если не хочешь.

Беатрикс ответила сбивчивой скороговоркой:

— Я хотела проведать раненую сову, которую держу в сарае. И еще поискать Доджера, я не видела его со вчерашнего дня. Поэтому я чуть приоткрыла дверь в комнату мисс Маркс, хотела заглянуть одним глазком, нет ли там Доджера. Вы же знаете, как он любит спать у нее в ящике для туфель…

— Но его там не оказалось? — подсказала Амелия.

Беатрикс покачала головой.

— И мисс Маркс тоже нет. Ее постель заправлена, а дорожная сумка исчезла. А это я нашла на туалетном столике.

Беатрикс передала сестре сложенный лист бумаги. Амелия развернула и пробежала глазами записку.

— О чем там говорится? — воскликнул Лео, вскакивая на ноги.

Амелия молча протянула ему листок.

«Пожалуйста, простите, что уезжаю не попрощавшись. У меня нет выбора. Не могу выразить, как я благодарна вам за ваше великодушие и доброту. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, если я скажу, что хотя в действительности нас не связывали узы родства, в душе я всегда считала вас своей семьей.

Мне будет не хватать всех вас.

Искренне ваша, Кэтрин Маркс»."

"— Черт побери! — прорычал Лео, швырнув записку на стол. — Это просто невыносимо! Я думал, что мы можем спокойно сесть и обсудить, что делать с Рамзи-Хаусом, а она вместо этого сбегает под покровом ночи, оставив письмо, полное сентиментальной чепухи.

— Это вовсе не чепуха, — возмутилась Амелия.

Уин прочитала записку, и глаза ее наполнились слезами жалости.

— Кев, мы должны разыскать ее.

Меррипен ласково сжал руку жены.

— Она уехала в Лондон, — пробормотал Лео. Насколько он мог судить, Гарри Ратледж был единственным человеком, к которому обратилась бы Кэт.