Запах цветущего кедра

Поднял с земли, дал ещё пинка и снова скрылся в кабине. Младший Галицын улетел в репейник и там пропал."

"Бурнашов тем часом пытался замириться с женой: ходил кругами с расчёской, пытался вычесать репей из волос, что-то говорил торопливое, ласковое, но с видом усталым и рассеянным. Сашенька вырывалась из его рук, показывая свою независимость и несгибаемость. А Колюжный осторожно ходил козьими тропами по лётному полю и искал устойчивую связь, намереваясь позвонить в Москву. В общем, все были чем-то заняты, потеряли бдительность, и никто не заметил, как на заброшенном аэродроме появился грязный милицейский микроавтобус.

Он остановился поодаль, и скоро из репейника сразу со всех сторон появилось семеро омоновцев с автоматами — окружили! Командовал гражданский с лицом, усыпанным родинками или бородавками — одна крупная чёрная болталась в переносье. Вячеслав спохватился, когда они практически взяли лагерь в кольцо — головы в касках торчали со всех сторон, но первым среагировал побитый и неугомонный сын полковника милиции.

— Менты окружают! — почти весело закричал он. — Атас!

Гражданский был уже рядом с четой Бурнашовых.

— На землю! — рявкнул он басом. — Пакуйте их!

Строптивая оскорблённая жена в тот же миг вцепилась в мужа, а тот заслонил её, подставив спину. Один боец вырвал Сашеньку из рук и отшвырнул в сторону, а этот, с чёрной родинкой, ловко заковал Бурнашова в наручники и сбил на землю, лицом вниз. Сашенька закричала, но и её уложили рядом с мужем.

— Вы что делаете?! — чуть запоздало закричал Колюжный и бросился на помощь.

Двое бойцов внезапно оказались за его спиной, повисли на руках и попытались свалить. Вячеслав одного стряхнул, а второго, цепкого и грузного, ухватил за амуницию и поволок за собой.

И успел заметить, как шустрый маленький Роман прыгнул за вертолёт и мгновенно исчез в бурьяне. За ним погнался омоновец в бронежилете, но в прыти явно уступал, да и опасался гроздьев репейника.

Колюжный был уже рядом с лежащей парой Бурнашовых, когда второй боец выпутался из автоматного ремня и с силой ткнул прикладом в затылок, сволочь, — чтобы синяка не оставить!

Колюжный устоял, только почуял: шея хрястнула и перед глазами посыпались искры. Гражданский подскочил, хотел ударить под дых, но Вячеслав увернулся и достал его кулаком в грудь.

Добавить не смог — навалились втроём и всё-таки уложили на землю. Защёлкнули браслеты, обыскали, отняли бумажник и телефон.

— Колюжный?! — злорадно воскликнул гражданский, рассматривая паспорт. — Ну, ты попал! Срок тебе корячится!

Тот попытался встать, но боец придавил горло автоматным стволом, как дубиной, и сел верхом. Вячеслав из последних сил сдерживал бульдозерный отцовский нрав и выругался по-английски, однако бородавчатый кое-что понял.