Запах цветущего кедра

— Ты у меня будешь париться здесь, сколько захочу! — нестрашно пообещал бородавчатый. — И спать на бетоне. А если спина болит, сейчас полечим.

Вячеслав почуял на пояснице жёсткую резину — не били, и будто обозначали место, где у него почки, слегка постукивая. Это было последней каплей, которая и разрушила железобетонную плотину всякого приличия, возводимую мамой с детских лет. Он снова почуял, как пробудился в нём отцовский характер, а глаз сам отыскал увесистые берёзовые поленья, торчащие из камеры, приспособленной под дровяник.

— А под бульдозер не хочешь?

Бородавчатый не ожидал.

— Что ты сказал?..

— Не надо борзеть! Ты кто такой?!

Тот отскочил в сторону, освобождая место бойцам.

— Сейчас узнаешь. Лечите его!

Омоновцы тоже отступили, чтоб было место для размаха дубинами, и этого было достаточно. Вячеслав метнулся к дровянику, выхватил полено.

— Ну, подходи!

Он был на голову выше каждого из бойцов, руки длиннее и полено увесистей, чем резиновая дубинка. Бородавчатый мгновенно оценил это и отступил. А может, команда была только попугать.

— Отставить! — выдавил он и сунул руку под мышку. — Брось полено!

И вдруг из камеры послышался отчаянный возглас Сашеньки:

— Вячеслав! Не поддавайтесь на провокации! Они вас убьют!

Оказывается, она всё слышала!

— Пусть попробуют! — громко отозвался Колюжный.

— Одного так точно успею с собой прихватить!

Палач поднял руки.

— Не будем обострять, — сказал он вдруг дипломатично. — Отдай полено. Всего один вопрос — и пойдёшь в камеру.

Что происходит в коридоре, Бурнашов видеть не мог, но оставаться безучастным тоже, и попытался отвлечь гнев на себя.

— Тебя завтра самого полечат! — заорал он.

— У тебя на роже написано — псих ублюдочный! Думаешь, управы на тебя нет?!

Бородавчатый на вопли внимания не обратил, достал из кармана снимок.

— Это кто?

На фотографии была Евдокия Сысоева крупным планом — золотые, огненные волосы по плечам и чуть раскосый, цепенящий взор кошки. Та самая фотография, что была уворована Вячеславом на даче генерала ЦК и хранилась в отнятом бумажнике.

— Не знаю, — буркнул Колюжный, не выпуская полена.

— Зато я знаю: Евдокия Сысоева по кличке Матёрая. То есть вы знакомы.

— Не знакомы.

— Откуда портрет?

— От верблюда.

— Значит, разговаривать не хотим? А знаешь, что девица эта — международная террористка? Интерпол разыскивает. У тебя в кармане — фотография. Такой прокол! Уже этого достаточно, чтоб схлопотать лет семь.

— Пошёл ты в задницу!

Его реплику услышал Бурнашов и заорал:

— И не просто в задницу — в ж.. .у! Мы тебе сейчас рога обломаем! Ты знаешь, кого в клетку засадил?!

— В камеру его! — распорядился палач.

Вячеслав отшвырнул полено, неторопливо скрутил и взял под мышки брошенные в коридоре матрасы.