Запах цветущего кедра

И вдруг на несколько секунд открыла глаза!

— Мы все погибнем, — произнесла она внятно, и дыхание сделалось ещё чаще и короче. — Лариса, нужна твоя помощь!

Скорее всего, женщина была не утопленницей, как показалось вначале, — умирала от сильного переохлаждения. И эта догадка всколыхнула Рассохина: есть место, где тепло, жарко! Если бежать на пожарище напрямую, через кедровник, то всего километра три — не больше. Нет худа без добра! Не ведая того, Матёрая подпалила лагерь, чтоб спасти одного человека.

Рассохин сбросил сапоги, полные воды, завернул амазонку в свою куртку и побежал, сначала в азарте не почуяв ноши.

Ещё и думал на ходу, гоняя по кругу несколько вопросов: откуда взялась? хотела бежать с острова или, напротив, приплыла? только откуда и на чём? не вразмашку же, если вода градусов восемь-десять или даже холоднее? Потом все эти мысли притупились и через полкилометра вовсе сошли на нет. Он ощутил, что сдаёт, слабеют руки и хрупкое тело становится грузным. Тем более, глазом не зрея — босыми ногами чуял хоть и пологий, но подъём, а былой ходкости и выносливости уже не хватало.

Он отдышался, примерился нести на закорках, но обмягшая ноша всё время сползала и своими ногами путала его ноги.

Тогда он забросил амазонку на плечи, ногами вперёд, и понёс уже шагом, экономил дыхание и часто останавливался, чтобы своей спиной послушать её сердцебиение. И странное дело — оказавшись вниз головой, она заметно оживала, по крайней мере, перестали болтаться безвольные руки, а потом и вовсе вцепились в майку. Показалось, что сделала она это осознанно, однако когда Стас остановился перевести дух и переложил ношу на колени, амазонка была без сознания, но майки не выпустила.

— Еще немного, — вслух подбодрил себя Рассохин.

И вдруг обнаружил перед собой сухостойный кедр, который вчера не смог найти в сумерках. Тот самый, приметный! Рядом с ним крышка люка, отмеченная невзрачным, выпирающим из подстила корешком-ручкой.

Кавказец тут же и подтвердил, вынюхивая хвойный подстил над потаённым входом."

"Стас внёс амазонку в схрон, положил на топчан и, накрыв одеялом, растопил железную печку. И лишь потом зажёг свечу, закрыл дверь и поставил греть водку прямо во фляжке. Смерть вроде бы отступила, дыхание больше не прерывалось и сердце стучало, но тело ещё было настолько слабым и немощным, что едва удерживало жизнь.

Как только в подземелье немного потеплело, он стал растирать амазонку горячей водкой. Сначала ледяные ступни ног, потом икры, грудь и спину. Видимо, сознание было каким-то мерцающим: она на несколько секунд приходила в себя, резко открывала глаза, чтобы бросить леденящую фразу:

— Мы все погибнем!..

И опять проваливалась в сон или смерть, которые стояли рядом, как у всякого гибнущего от холода человека.