Запах цветущего кедра

И пока курил, мысленно выстроил по порядку все задачи, которые необходимо воплотить в ближайшее время: если и сегодня Лиза не вернётся — пойти в одиночку на Сохатиную Прорву, найти и вытащить её! Жалко, Матёрая не успела показать «священную» рощу, но если побродить по округе, следы человеческого пребывания можно подцепить. Молчуны — не снежные йети, случается, даже тропы натаптывают возле своих жилищ. Потом можно забрать лодку с мотором у Гохмана, закупить инструмент, необходимое снаряжение, вернуться назад и построить дом на поляне, где амазонки устраивают ритуальные песнопения! А можно и рядом с местом, где стоял лагерь. Огонь очистил это пространство, избавил землю от накопленных страданий прошлого, и уже грядущим летом пепелище затянется густым кипреем и малинником, как затянулась Гнилая Прорва. Через год-другой перержавеет и обратится в прах обожжённая в пожаре колючая проволока: природа быстро залечивает раны, и душевные тоже.

Только бы дождаться Лизу!

От одной мысли о ней Стас ощущал какое-то мальчишеское нетерпение и одновременно подспудную, щемящую тоску. И место пожара зарастёт, и колючая проволока истлеет, но ни одна его мечта не воплотится. Потому что миновало время, всё в прошлом, и любовь, вдруг обострившаяся на Карагаче, не что иное, как память чувств к Жене Семёновой. Лиза явилась не сама по себе — вышла из прошлого только благодаря сходству с матерью. Такая же своенравная, независимая и недостижимая, как давняя ребячья иллюзия.

И всё равно можно благодарить судьбу за это путешествие в прошлое!

Рассохин уже подходил к северной, самой дальней оконечности острова, где старица делала плавный изгиб, когда услышал редкий, со скулящим призывом лай ушедшего вперёд кавказца. Пройти напрямую мешал залитый водой лог, врезанный в материковый берег. И пока обходил его, машинально высматривая, не спрятана ли где лодка, пёс замолчал. Стас вышел к пойме и окликнул:

— Эй, ну ты где?

Кавказец заскулил, услышав голос, причём где-то далеко, в разливе. Подняв голенища, Рассохин побрёл на звук, и хорошо, что под ногами оказалась луговина, заросшая березняком, дно ровное, однако вода выше колена. Вброд он миновал перелесок и за ним увидел своего спутника, который суетился на громоздком туловище ветровального кедра с раскидистыми, серыми от времени, сухими сучьями кроны: павшее дерево напоминало скелет погибшего чудовища с оголёнными рёбрами. Пёс наверняка добрался туда вплавь и теперь трусил возвращаться назад.

— Ко мне! — приказал Стас. — Иди ко мне!

Только потом догадался — да он же лодку нашёл! Зовёт к себе!

— Да ты, брат, сыскная собака! — похвалил Стас. — Ай да умница!

И побрёл, уже не опасаясь начерпать в сапоги. Когда Галицын прятал здесь моторку, воды было наверняка по щиколотку.