Запомни, ты моя

А я сразу думаю, что далеко не каждая красивая женщина счастлива. Вика тому яркий пример.

— Заканчивай, — сразу говорит она мне, на что я удивленно вскидываю брови.

— У меня смена до девяти.

— Считай, что ты получила задание. Оля тебя заменит. Давай быстрее, я есть хочу! — бесится она, и я, пожимая плечами, беру телефон, на который периодически звонит только Вася, и шагаю за Викой. Смотрю, как развевается ее плащ, и накидываю свое пальто.

— У меня после вчерашней тренировки все болит, — жалуется она, когда мы выходим из отеля и вливаемся в неспешное движение пешеходов.

— Это же хорошо…

— Что хорошего в боли? — рявкает она.

— Боль тоже разная бывает, — смеюсь с нее. Мышечную не сравнить с душевной. А душевную не сравнить с тем, когда тебя стегут кнутом за очередной побег. Все ведь в сравнении познается.

— Ой, только не рассказывай мне про свою тяжелую судьбу…

— Да я и не собиралась, — даже как-то обидно. За эти две недели мы ни разу об этом не заговорили.

— Да… просто, — делает Вика шаг вперед и встает передо мной, тормозя нас. — Ты хоть представляешь, как тебе повезло. Любую другую могли подсадить на наркотики, изнасиловать, отдать садисту, убить в конце концов. А ты здесь. Красива. Жива.

— Конечно, мне повезло, — улыбаюсь и, взяв ее за руку, веду по пути в ее любимый ресторан. Она там заказывает салат «цезарь» и говорит, что нигде вкуснее она не пробовала. Ей присуще поиск лучшего.

— И Никита здесь ни причем.

— Ну как это, — хмыкаю, когда мы садимся за стол. — Благодаря ему я выживала. Он был алыми парусами.

— Ты просто нашла себе, ради чего бороться. Не было бы Никиты, нашла бы что-то другое.

— Не знаю… — как-то не думала об этом.

— Я долго размышляла, — говорит она и заказывает привычное меню. Потом я заказываю сок и пасту с морепродуктами. Запах специфический, но мне нравится. Последнее время мои вкусы стали меняться. Вот бы и чувства к женатому мужчине так просто поменялись. Раз и нет их. Раз и нет Никиты в голове. — Тебе надо написать книгу.

За мыслями сначала не понимаю, о чем речь. Потом поворачиваюсь к Вике и вижу, что она совершенно серьезна.

— Какую книгу? — все же уточняю я.

— Про себя. Историю…

В груди растет ком обиды. Я с ней посекретничала, а она предлагает сделать это со всем миром?

— Сними трусы, — предлагаю я резко и встаю. — И покажи всем.

Она хватает меня за руку, садит обратно и всовывает только что принесенный стакан с вишневым соком.

— Я думала… Ставила себя на твое место.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Совсем дура?

— Ты говори-говори, да не заговаривайся, — обижается она. — Выслушай сначала. Ты совершенно не смотришь на мир адекватно, меряя все только своим прошлым.