Запрети любить (СИ)

Выполнить то, для чего мы играли в «бутылочку». Поцеловать меня.

Он приблизился ко мне и под одобрительные выкрики парней аккуратно снял с моих волос резинку-пружинку черного цвета. Нацепил ее на свое запястье — по-мужски крепкое и широкое, загорелое, с выступающими венами. Одно простое касание, от которого в груди что-то сжалось.

Мои волосы рассыпались по плечам мягкой волной, и кто-то весело заорал:

— Он любит без резинки!

Эти дурацкие двусмысленные слова заставили всех захохотать, но Игнат не обращал на своих друзей никакого внимания — оно все было сосредоточено на мне.

Склонив голову набок, он намотал конец крупной пряди себе на средний и указательный пальцы, а затем вдруг запустил руку в мои волосы. Так, что кончики его пальцев касались моего затылка. А после склонился и, не обнимая, накрыл мои губы своими. Так мягко и непозволительно нежно, что последние стены рухнули, и я подалась Игнату навстречу. Это был почти целомудренный поцелуй, без языка, без ноющих от страстных касаний губ. Невесомый и Невесомый и бережный. Будто меня снова целовал тот самый хороший Игнат, по которому я тосковала.

И очень короткий.

Потому что в тот момент, когда моя рука невольно потянулась к поясу Игната, раздался женский крик. И атмосфера моментально поменялась. Романтика рассыпалась на осколки, словно разбитое камнем стекло.

Игнат резко отпустил меня, и я повернулась в сторону вместе с ним — Алекса лежала без сознания. Она завалилась на пол, туда, где еще недавно сидел Игнат. Ее трясла за плечо какая-то девушка, вероятно, подруга. Парни перестали шутить и ржать, они испуганно смотрели на Алексу. Девушки кричали и паниковали, одна из них трясла Алексу за плечо, но та не реагировала.

— Нужно вызвать «скорую»! — закричала она.

— Не нужно, — заплетающимся языком сказала стоящая неподалеку от меня Шленская, не выпуская из рук очередную бутылку. — Одной крысой в крысятнике станет меньше.

И она сама засмеялась над своей шуткой, став для меня еще более противной, чем раньше. Алекса не нравилась мне, но я не желала ей смерти. Смерти других желают лишь слабые люди.

Игнат опустился на колени перед Алексой — его лицо было напряженным и хмурым. И попытался привести ее в чувство, но и у него этого не получилось.

Почти тут же рядом с ним опустился на пол Серж, в руке которого был графин с водой.

— Укладывай ее на бок, — велел он Игнату, и тот без лишних вопросов сделал это. — Откройте все окна! Дайте подушку!

Кто-то тотчас принес сразу несколько диванных подушек и попытался подложить под голову Алексы, но получил от Сержа:

— Нельзя. При поднятии головы будет отток крови. Нужно под ноги, чтобы их приподнять.

Игнат молча положил подушки под ноги Алексы.