Застава, к бою! (СИ)

— Ты свой долг исполнял, а Антона убили не твои, как тебе кажется, неправильные решения. Духи его убили. Они в его смерти виноваты.

— Если бы я Тарану его не посоветовал туда поставить…

— Мог бы не Антон погибнуть, а кто-то другой, — перебил я Черепанова.

На лице старшины отразилось какое-то горькое сомнение. И даже теперь упрямый Черепанов сказал:

— А может быть, никто бы не погиб.

— Может быть, — согласился я, — может быть, к полудню мы все поляжем. Кто его знает?Духов больше сотни, а нас чуть меньше пяти десятков. Там может нам всем тут дружно лечь и ждать, пока убьют?

Я ухмыльнулся Черепанову и тот тоже показал мне мимолетную улыбку, которую почти сразу задавил."

"— Но знаешь, что я тебе скажу наверняка, — проговорил я, — Антона уже не вернешь. Он свой долг выполнил. У него сомнений не было: а надо ли ему пулеметную позицию занимать, или не надо. Он просто выполнил. Теперь за него мы можем только отомстить. Фрундин не сомневался. Так чего ж ты сомневаешься?

Черепанов нахмурился. Казалось, прапорщик не решался заглянуть мне в глаза. Но зрачки его растерянно бегали, словно он раз за разом проматывал в голове какие-то одному только ему известные мысли.

— А как бы Таран поступил, если бы мог командовать? — Повторил я свой вопрос.

— Таран бы задушил их наступление, и сам пошел наступать, — сказал Черепанов.

— Верно.

Прапорщик наконец-то заглянул мне в глаза. Покивал.

— Но Пуганьков поставил приказ держаться на заставе.

— Пуганьков неопытный командир, — покачал я головой, — он принял позицию, что б не накосячить. Боится предпринять хоть что-то, потому что не уверен в своих силах как в командире. И правильно, что не уверен. Понять его можно. Опыта нету.

Черепанов молчал, поджав губы.

— Но проблема его в том, что он и остальных по себе судит, — продолжил я, — он видит в командирах наших отделений неопытных пацанов, который без батьки-Тарана не могут и шагу ступить. А мы с тобой знаем, что эти парни, несмотря на возраст, хлебнули уже как надо. И уж духа добить они точно смогут.

Слушая мои слова, Черепанов от секунды к секунде будто бы расцветал. Лицо его просветлело, а глаза наполнялись решимостью. Сдвинув ровные светлые брови к переносице, он сказал:

— Ты хочешь начхать на Пуганьковский приказ?

— Идут! Идут! — Внезапно закричал кто-то со стороны дувала.

Мы с Черепановым почти синхронно глянули туда. Там уже суетились пограничники. Они занимали свои места, хватали и перезаряжали автоматы, готовились к бою.

— Мне надо к моим, Сергей, — сказал я. — держим связь. Радиостанцию взяли?

Черепанов покивал.

— Сейчас главное — оборониться. Ну давай! Я к своим!

С этими словами, совершенно начхав на то, что Пуганьков вызвал меня к себе, я помчался к позициям отделения хвостов.

— Сашка! — Крикнул Черепанов мне вдруг.