Железное пламя

Я справлюсь с любым наказанием, какое придет в голову Варришу.

Каждую минуту восьмичасового полета я старалась отделить свои чувства от эмоций Тэйрна, но мне это не удалось, а он явно пребывал в первобытном режиме."

"Должно быть, именно поэтому у меня в груди образовалась огромная дыра, грозившая поглотить все мои логические мысли, если в самое ближайшее время я не увижу Ксейдена. Именно из-за отчаянного желания Тэйрна увидеть Сгаэль живой и невредимой, а вовсе не из-за моего собственного беспокойства за Ксейдена так отчаянно колотилось мое сердце. В конце концов, если бы Ксейден оказался при смерти, Сгаэль проинформировала бы нас об этом, как только мы подлетели достаточно близко, чтобы драконы смогли общаться между собой.

По крайней мере, в этом меня заверяла едва функционирующая логическая часть моего мозга.

Это все Тэйрн виноват. Но если это не так? Насколько сильно ранили Ксейдена?

Возможно, Сгаэль сказала Тэйрну, что Ксейден выжил, и я сама могу убедиться, как сильно ему досталось, но я все равно считала каждую секунду, пока стражники поднимали решетки. Усиленные меры безопасности были необходимы по протоколу и, учитывая вчерашнее нападение, абсолютно оправданны, и все равно каждое промедление сказывалось на моих натянутых до предела нервах.

Я осознавала, что Тэйрн все еще влияет на мои эмоции, однако этот факт не означал, что я была в состоянии их контролировать.

Как только решетка поднялась достаточно, чтобы под нее можно было поднырнуть, я так и поступила. В кои-то веки мои габариты сыграли в мою пользу. Я оказалась внутри форпоста еще до того, как решетка проделала четверть пути вверх.

Внутри царил организованный хаос.

По всему двору валялись куски каменной кладки, самые маленькие из которых были вполовину меня меньше, а самые крупные – вдвое больше. Одного взгляда наверх было достаточно, чтобы понять, откуда именно они упали. На северной стене красовались подпалины – должно быть, летуны прорвали периметр.

Целители работали на сортировочной станции в южной части крепости, территория вокруг них была заполнена ранеными пехотинцами. Но среди синих мундиров не было видно черной формы. Как и кремовой.

– Вайолет? – окликнула меня Мира, спускаясь с северо-западной лестницы, которая, как я знала, вела к операционной.

Ни хромоты, ни перевязок, ни крови я не заметила. С ней все было в порядке. Как и сказала Девера, ранен был только один всадник, и это не Мира.

– Где он? – Я на ходу сдернула летные очки и спрятала в сумку.

– Что ты здесь делаешь? – Она ухватила меня за плечи и осмотрела своим привычным взглядом. – Ты должна была прилететь только в субботу.

– Ты не пострадала?

– Нет. – Мира качнула головой. – Меня тут не было.