Железное пламя

Я хотела, чтобы он заставил меня забыть о существовании мира за пределами этой комнаты, за пределами нас обоих.

– И ты рванула сюда, даже не забежав за своей курткой. – Ксейден медленно, мучительно медленно опускал голову.

Я кивнула.

– Потому что ты все еще любишь меня, – прошептал он мне в ухо за мгновение до поцелуя.

Слава богам, Ксейден не стал ждать моей реакции, ведь я не была уверена, что у меня хватит сил на отказ, особенно учитывая то, как он играл с моей нижней губой, нежно ее покусывая, а потом проводя по ней языком.

Это было слишком хорошо, слишком правильно, слишком… слишком.

Впервые после Аретии он не стал дожидаться моей просьбы. Впервые его пресловутый самоконтроль дал трещину. Впервые он решил рискнуть и нарваться на отказ и поцеловал меня просто потому, что хотел, и, забери меня Малек, это именно то, чего я хотела – чтобы он нуждался во мне.

Я приглашающе приоткрыла губы – не только потому, что хотела его, но и потому, что он действовал на основе признания, которое мне не нужно было у него выпытывать или даже просить.

Он застонал, его руки обнимали меня, и поцелуй стал точно таким, каким он назвал себя, – безрассудным. Ощущение, как его язык скользил по моему, а затем требовательно поглаживал, оказалось сродни фитилю, поднесенному к пороховой бочке. Я вспыхнула.

Потребность, похоть, желание – что бы это ни было – протанцевало по моему позвоночнику и собралось в источник непрекращающейся пульсирующей боли между бедрами. Я поднялась на цыпочки, обвила шею Ксейдена руками, но мы по-прежнему не были близки настолько, насколько желали оба.

"

"Пальцы Ксейдена стали расстегивать пуговицы моей рубашки, и я нехотя выпустила его из объятий, чтобы он смог стянуть с меня одежду. Рубашка шлепнулась на пол где-то слева от меня. Я дернула Ксейдена за рукав, отчаянно желая почувствовать его тело, и он послушался: схватил ворот и стянул одежду через голову, обнажив теплый влажный торс.

Я целовала шрам над его сердцем, проводила руками по его бокам, обводя пальцами твердые впадины и бороздки на животе. Во всем мире не существовало ничего, что могло бы сравниться с ним.

Ксейден – полное, идеальное совершенство, годы тренировок и полетов вытесали его идеальное тело.

– Вайолет… – Он наклонил голову и поцеловал меня, жарко и глубоко, затем медленно и мягко, меняя темп, заставляя меня желать большего.

Мои руки скользили по линиям его спины, пока он водил пальцами по влажным, распущенным прядям моей косы, затем он потянул меня за волосы, заставив откинуть голову, и коснулся губами моей шеи.