Жест Лицедея (СИ)

Как только я увидел эту охотницу, так у меня сердце замерло и колом встал член! Редкая красотка! Сама валькирия! Светлые длинные волосы волной, яркие глаза цвета морской волны! Какая аппетитная грудь проступает под бархатом охотничьего костюма. Бог мой, Перун, дай мне шанс подержаться за эту грудь! Желательно голую! Я закрыл глаза и представил, что можно было бы сделать с ее губами… Все, тормоза! Не надо туда погружаться сейчас! Этот журнал срочно идет в мою комнату и будет жить под подушкой.

Когда я уже почти поднялся по лестнице, в открытые окна послышался звук подъехавшей кареты, затем голоса. Мои приехали. Решил быстренько положить журнал на отведенное ему место и спуститься, чтобы встретить Наташу с «мамой». Скучал по ним в самом деле. Знакомы-то всего ничего, а на сердце по семье тоска. Наверное, здесь как-то замешана память в теле сусла. Без шуток, они для меня теперь — семья. Очень необычная, с редкими в своих странностях отношениями. Но разве не мы сами определяем, что есть для нас семья? Не думаю, что моя семья чем-то хуже, чем итальянская la familia. Кстати, у каждого в нашей семье кое-что имеется под подушкой. Этакий атрибут новых Разумовских, открывающий для каждого из нас вечерами свои горизонты. Вот теперь он есть и у меня. Теперь я полноправный член семьи, сразу в нескольких важных смыслах.

Когда я сбежал по лестнице, двое молодых мужчин поднимали вещи Наташи и Ирины Львовны наверх. Первой вошла в дом сестренка. Ирина о чем-то говорила у кареты с грузным мужчиной, в черном камзоле.

— Рад видеть, дорогая, — я обнял ее и поцеловал в губы раньше, чем она успела опомниться.

— Ну ты дурак! — усмехнулась она, и поверьте, сделала это совсем беззлобно. Было искушение прямо сейчас пустить ее через меню, посмотреть, что у сестренки на душе.

— Боишься, что мама увидит? — подначал я ее, отходя к лестнице.

— Боюсь, что мне придется врезать коленом по яйцам, — она рассмеялась и тут же важно заявила. — А в меня принц влюбился! И Степан Егорович обнаружил у меня огромные магические способности!

— А у меня, — я поманил ее пальцем, будто желая сказать нечто крайне важное. Когда она приблизилась, положил ей руку на талию и сообщил: — Есть отличное вино и страстное желание распить его с тобой вечером. И еще куча важных новостей. Но это потом. Придешь вечером тихо ко мне?

Она чуть оттолкнула меня, поглядывая на спускавшихся по лестнице мужчин и дворецкого.

— Приду, только если поцелуешь меня там… Там, где заканчивается туфелька! Прямо сейчас! — она мило улыбнулась и отставила ножку.

— Не при всех же, — по-моему ее наглость зашкаливала.

— Прямо сейчас! Я приказываю! — она строго смотрела на меня.