Жест Лицедея (СИ)

А после обеда я моих дам попросил подняться к себе в комнату, чтобы без посторонних ушей вывалить свою порцию новостей.

Ирина вышла из столовой первая, сестренка будто намеренно долго пила компот, и когда я встал из-за стола, сказала:

— Не нравится, что я уезжаю?

— Не нравится, — согласился я.

— Признай, что ты меня любишь? — она искоса глянула на меня в коридоре.

— Да, я тебя люблю и это не скрываю, — и тут я решил немного схитрить. — Но я же для тебя такой урод, и ты меня считаешь идиотом. Грустно все это.

— Странно, но ты похорошел за эти дни. Даже не знаю, нравится мне это или нет, ведь тогда я не смогу тебя считать Лавриком, — она ступила на лестницу. — То, что ты страшненький, мне по-своему нравится.

Я хотел намеренно задержаться и пустить ее через меню, но Наташа невовремя обернулась. С меню вышел облом. Ладно, еще будет время за эти, увы, короткие два дня и две ночи.

Дамы навестили меня примерно через полчаса после обеда. Я только было сунул руку, чтобы открыть журнал с портретом Светланы Троцкой, как открывается дверь и на пороге Наташа с мамой. Может, стоило распечатать бутылочку вина по такому случаю, но все же ритуал винопития лучше провести вечером вдвоем с сестренкой. И не стоит перед «мамой» палиться довольно приличными запасами вина, ведь я пока не знаю, насколько она строга в этом вопросе.

Когда дамы устроились в креслах, а я скромно уронил задницу на стул, то уста мои толкнули такую речь:

— Как вы уже знаете, память после отравления у меня серьезно отшибло. Вспомните, дорогие мои, общался ли я с кем-то посторонним последние дни, недели перед отравлением? Кем-нибудь чужим. Может к нам заглядывал человек, азиатской наружности, — и здесь я описал Бабаша Гасана.

— Ты что, дураком прикидываешься? Он тебе приносил твои любимые мухоморы! А ты еще… — возмутилась Наташа.

— Наташ, не говори так! — прервала ее Ирина Львовна. — Саша несколько раз говорил, что после того неприятного случая многое не помнит. И он стал другим человеком. Прошу, не надо его оскорблять.

Спасибо, Ирочка, как лестно. Как хочется поцеловать тебя за это. Да так, чтобы по-взрослому.

— Так, тогда кое-что проясняется, — продолжил я и достал из стола мундштук и пачку сигарет, чем вызвал удивление у обеих дам. — Сейчас я скажу кое-что такое, что вы не поверите, но придется. Имя этого человека Бабаш Гасан и… Внимание! Он связан с Троцкими! Около недели назад… Помните, когда я пришел с прогулки по Николаевской, ухоженный и подстриженный? В тот день он стрелял в меня в цирюльне. Стрелял из кремневого пистолета дважды.

— Ах, герой, зачем ты врешь? — сестренка ехидно улыбнулась.

— Ты можешь узнать, насколько я вру у парня-цирюльника, возможно у него до сих пор зеркало разбито.