Журавль в небе

Вдруг обнаружилось, что и она сама кушать хочет, — быка бы сожрала! — и день был такой чудесный, тихий, солнечный, теплый, и к тому же этот чудесный день только начинался, времени впереди было — вечность, хватит и на салатик с омлетиком, и на шашлык, и на поговорить о деле… И конечно, разговор будет хороший, именно тот, которого она ждет, потому что, если бы Юрий Семенович считал ее планы бредом, — он бы давно об этом сказал, а не вез бы ее на дачу. Это он специально вредничает, оттягивает разговор. Дает понять, кто в доме хозяин.

— Мясо я в вине замариновал, — сказал Юрий Семенович, входя в кухню. — Ты ведь в уксусе не любишь, правильно? Ага, салатик готов, это хорошо. Давай тогда перекусим по-быстрому, ты мне расскажешь, как я своей вредностью тебе все нервы умотал, а потом я тебе кое-что покажу.

— Что покажешь? — встрепенулась Тамара, опять мельком удивившись, что он читает ее мысли, но тут же забыв и об этом, и о хорошем дне, и о салатике. — Что ты мне покажешь? Показывай сейчас!

Он засмеялся, жестом фокусника вынул из-за спины пачку бумаг, протянул ей и сам занялся нехитрой сервировкой завтрака, иногда поглядывая на нее грустными, даже отчасти трагическими, глазами и улыбаясь темными запекшимися губами. Тамара голову бы дала на отсечение, что сейчас он доволен донельзя, и пусть этими своими трагическими взглядами он кого-нибудь другого обманывает, уж она-то успела его изучить… Она со сладким холодком в сердце схватила туго забитые текстом листочки, неловко пристроилась на табурете в уголке между столом и холодильником и жадно воткнулась в мелковатый и не слишком отчетливый шрифт.

— Копии, — объяснил Юрий Семенович, наверное опять прочтя ее мысли. — В мэрии ксерокс — барахло. Новый им подарить, что ли?

— Да, да, — рассеянно сказала она, не вникая в то, что он говорит. — Да, конечно, обязательно…

Кажется, он еще что-то говорил, но она уже совсем откровенно не слушала, читала и перечитывала, вникала в суть и опять перечитывала, и с бешеной радостью понимала: все получится. А потом на последней странице увидела знакомую фамилию. Очень, очень знакомую. Вот, стало быть, кто обеспечил Юрию Семеновичу «серьезную помощь».

— Ну как? — небрежно спросил Юрий Семенович, накладывая ей в тарелку чего-то незнакомого. Откуда это? Она что-то другое готовила.

Тамара погоняла вилкой по тарелке темный сморщенный кусок, подцепила, понюхала, осторожно откусила… Копченые устрицы, она их однажды уже пробовала. Гадость.

— Не люблю устрицы. Тем более копченые, — сказала она и с некоторым злорадством отметила, что самодовольства в Юрии Семеновиче слегка убавилось. — Нет, не люблю… А ты молодец.