Злые чары Синей Луны

Она горько плакала, когда ей велели покинуть родные стены раньше времени, поскольку ее присутствие требовалось в Лесном замке, И потому, что они больше ничему не могли ее научить. Мир за пределами Академии сбивал ее с толку. Она скучала по подругам.

Тиффани тряхнула головой. Детские мысли! Теперь она — взрослая женщина с соответствующими женскими обязанностями. Ведунья.

Тиффани распахнула окно, подставила лицо утреннему солнцу и запела. Ее голос звенел в тишине, спокойный уверенный, искрящийся, Это была простая песенка, почти такая же старая, как само Лесное королевство, — история любви, утерянной и обретенной вновь.

Отовсюду слетались птицы, чтобы петь вместе с ней. Они появлялись поодиночке, парами и небольшими стайками, словно бы выпадая из утреннего неба. Десятки птиц всевозможных видов, цветов, размеров кружили и порхали вокруг ведуньи, присоединив к ее голосу свой. Песня набирала силу, распространяясь дальше, чем ее мог донести голос, пока все в замке не остановились послушать утреннее приветствие Тиффани и птиц. И всякий, кто слышал их, почувствовал, как на сердце у него становится легче и повседневные заботы не кажутся уже такими тяжкими.

И вдруг что-то испугало птиц, они мгновенно смолкли и умчались прочь. Тиффани сбилась и тоже замолчала, хотя песня, казалось, еще мгновение звенела в воздухе.

В страну пришло нечто новое. Тиффани чувствовала его. Она обратила колдовское зрение на открывающийся из окна вид — и Лес переменился.

Он потемнел, его охватило гниение, а наверху, над кронами, сияла вернувшаяся Синяя Луна — единственный источник света. Ее дикая злоба потрескивала в ночи, распространяясь на весь Лес. Ее непреодолимое влияние изменяло все.

Дикая магия свободно вливалась в мир, и ничто не могло устоять перед ней — ни закон, ни обычай, ни человеческий разум. Все растения исказились, превращаясь в бессмысленное сплетение кошмаров. Между ними двигались странные создания, чьи тела представляли раковые опухоли, вздувшиеся и налитые гноем. Гигантские тени, покачиваясь, тащились через преображенный лес к замку, дабы разрушить его и перемолоть камни его фундамента.

И тут в середине жуткой картины будущих событий Тиффани увидела самое себя. Ее тело было насажено на искореженную ветку, конец которой, скользкий от крови, торчал из ее широко разинутого рта.

Она была все еще жива, в ее распахнутых глазах застыло бесконечное страдание…

За спиной открылась дверь, и девушка резко обернулась, не в силах сдержать рвущийся из груди вопль ужаса. Тут она поняла, что это Чанс, и остатки видения рассеялись. Красавица бросилась в его объятия и прижалась к нему, дрожа и еле сдерживая слезы. Озадаченный юноша крепко обнял ее, старательно нашептывая нечто утешительное.