А в остальном, прекрасная маркиза…

Люба прекрасно знала, что вечером предстоит разбор полетов. Почему ей одной отдуваться? А Никита ни при чем?

Она позвонила брату:

– Никитулечка! Родненький, приезжай, а?

– Мне некогда.

Как же! Слышно, музыка гремит, с приятелями зажигает в баре."

"Но Люба удержалась от упреков. Захныкала:

– Братик, не бросай меня! Они же с меня стружку снимут до костей. А-а-а…

– Не реви! Ладно, подскочу.

Сестра ждала его у парадного.

– Пошли сдаваться? – подмигнул ей Никита.

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

– И штык мозолистый – к бою!

Приятели их бабушки, собираясь по революционным праздникам, в конце застолья пели пролетарские песни. Маленький Никита однажды допытывался у родителей, что такое «штык мозолистый». Ему объясняли: такого не бывает. Никита настаивал: «Но бабушка поет!» Выяснилось, что это из песни:

Так пусть же КраснаяСжимает властноСвой штык мозолистой рукой,И все должны мыНеудержимоИдти в последний смертный бой!Напевая бодрый революционный марш, они зашли в квартиру. Их ждали. Отец и мама сидели на диване, бабушка – в кресле. По хмурым лицам родителей можно было догадаться, что бабушка уже высказала все, что думает о разложении внуков. – Никита! – возмущенно сказал отец. – Устроил тут, понимаешь, купи-продай! Возмущение Станислава Геннадьевича объяснялось не столько преступлениями детей, сколько голодом. Целый день во рту ни маковой росинки, из кухни аппетитным духом тянет, желудок урчит, а тут педагогические беседы. – Люба! – осуждающе покачала головой мама. – Как тебе не стыдно с брата деньги брать?

– Но я же за работу!

– Аморально! – подала голос бабушка.

– Действительно, – продолжила мама, – что это за семья, в которой естественное участие оплачивается? Только представь! Я начну брать деньги с папы и с Никиты за обеды и ужины, стирку…

– Я вообще миллионершей стала бы! – заметила бабушка.

– Так пойдет, – подхватил папа, – за каждый чих и «будьте здоровы!» станем расплачиваться?

– Не надо доводить до абсурда! – скривился Никита. – Дело выеденного яйца не стоит.

– Оно стоит вашего нравственного облика! – патетически заявила бабушка. – Гниение надо остановить на корню! Вам привиты чуждые идеалы!

Мама повернулась к папе и тихо сказала:

– Просто комсомольское собрание.

– Но, бабушка! – примиряющее улыбнулся Никита. – Кто нас большей частью воспитывал? Ты и воспитывала. Прививала, прививала свои идеалы, а они не привились. Может, с идеалами не все в порядке?

– Да, дети! – скорбно признала бабушка. – Вам досталось тяжелое время, когда люди проходят испытание совести и нравственности.

– Мне мое время очень даже нравится, – буркнула Люба.