Жестокая свадьба

А с ее белой кожей покраснеть — значило стать цвета спелого помидора. Господи, какой стыд…

— Может, ты все-таки объяснишь? — холодные синие глаза впились буравчиками, и Данка ошалело заморгала.

— Что тебе непонятно, Даниял? Я не для того сюда пришла, и если ты…

— А для чего?

И вот тут у нее чуть не отпала челюсть — аллегория, конечно, но рот действительно приоткрылся сам собой:

— Ты что, Дан, ты ведь сам позвал меня просушить одежду! Я могла уехать в город, зачем ты меня удержал?

— Сейчас или потом, какая разница, — он нетерпеливо повел плечом, проводя рукой по волосам, то ли приглаживая их, то ли взъерошивая. — Ты согласилась быть со мной, Дана, что ты теперь морочишь мне голову?  Что я тебе, мальчик?

— Я? — Данка совсем потерялась, она не знала что и думать. Может, он болен, а Сати забыла ее предупредить? — Я согласилась? Ты бредишь, Даниял?

— Ты могла отказаться, когда я приехал за тобой в университет, но ты не отказалась. Ты ездишь со мной в машине, ходишь на свидания, я нравлюсь тебе, ты этого даже не скрываешь. Почему ты теперь ломаешься, Дана?

«Ну да, не научилась пока прятаться, дура несчастная…» А Дан тем временм продолжал, и каждое слово хлестало по сердцу, оставляя длинные красные полосы:

— Если ты считаешь, что я недостаточно предложил тебе, прости, да, я виноват, я просто не успел, слишком сбежал… съехал, умом… — он защелкал пальцами, как всегда делал, когда не мог подобрать правильные слова. Европеец, блин…

— Сошел с ума, — обреченно подсказала Данка, не понимая, зачем слушает весь этот словесный поток, который лился прямо на нее, и она будто наяву ощущала, как покрывается грязной липкой коркой.

— Да, точно, я сошел с ума от тебя, Дана. Но я готов оплачивать твою учебу, жилье, скажи, что ты хочешь, я все куплю, — он снова наклонился к ней, разгоряченный, и она не сдержалась. Собственно говоря, даже не собиралась.

Размахнулась и от всего сердца приложилась ладошкой к небритой щеке, успев очень некстати отметить, какая она волнующе-покалывающая, и немедленно запихнув поглубже воспоминания, как он скользил этой восхитительной небритостью по ее лицу и шее.

И пока полностью охреневший Баграев потирал след от пощечины, глядя на Данку почерневшими  — от злости, конечно, а от чего же еще? — глазами, она вскочила, стащила с отопительных панелей еще влажную одежду и метнулась в коридор.

Глава 6

Данка добежала к двери и замешкалась, выглядывая свои ботинки, а вот что делать дальше, она представляла смутно. Выпрыгнуть в снег со штанами и пуховиком в руках? Глупо, а с другой стороны, не переодеваться же ей в коридоре. И больше ничего не успела подумать, в коридор влетел Даниял, уже в свитере, и толкнул ее к стене, уперевшись руками по обе стороны.

— Куда ты собралась, сумасшедшая, отсюда ничем не уедешь.