Жестокая свадьба

— Ну что? — пытливо вгляделась в лицо младшей сестры, а потом прикусила губу и спросила чуть дрогнувшим голосом: — Кто там, Дань? Мальчик?

Данка мотнула головой.

— Девочка? — переспросила упавшим голосом.

Данка снова помотала головой. Сестра широко распахнула глаза и непонимающе уставилась на младшую.

Дана не могла говорить, просто протянула лист с результатами. Ольга выхватила лист, пробежала глазами, а потом странно всхлипнула и отвернулась к окну.

— Оля! Олечка, — тихо позвала Данка, а потом подошла и обхватила ее за плечи, прижавшись щекой к худенькой спине сестры. Острые лопатки мешали, но Данка продолжала вжиматься, произнося сгороговоркой: — Пожалуйста, Олечка, давай я их оставлю, мне так жалко… Я пойду работать, честно, я полы мыть буду, ну не могу я их… на аборт… А вдруг там две девочки, они потом дружить будут, как мы с тобой…"

"— Господи, — сестра развернулась и рывком обняла Данку, — дурочка. Какой аборт? Никто туда не пойдет. Я уже созвонилась, мне дали нормального гинеколога, она нас ждет после обеда. А к весне и в роддоме связи наладим, вон после Нового года как попрут ко мне раненые, обязательно роддомовские знакомые появятся. Только что ж это выходит, Данчик, — она оторвалась от сестры и посмотрела на нее пораженным взглядом, — эти их обряды работают? А вдруг у тебя и правда мальчик с девочкой будет? Ты помнишь, тебе мальчишку дали, чтобы сын был первым, а к тебе девочка на руки влезла?

— Помню, Айша, — Данка ошеломленно взглянула на Олю, а потом рассмеялась. — Да нет, Ольчик, это ты у меня предсказательница. Все будет так, как ты сказала!

— Ну и хорошо, — удовлетворенно заключила сестра, снова обнимая Данку, — значит, не нужно тебе мыть полы, брошу хирургию, пойду в провидицы. Надену черный балахон, купим себе магический шар и будем людям головы морочить. Провидица Стелла, звучит?

— Лучше Ольгерта, — серьезно ответила Данка, — красиво и необычно, народ толпами валить будет.

Они так и стояли у окна, обнявшись, и Данка снова обмирала, вспоминая, как увидела на экране монитора два темных пятнышка. Это ее дети, только ее, Даниял не был ей ни мужем, ни мужчиной, и отцом ее детям он тоже не станет. Он не стоит ни ее любви, ни ее детей.

Даниял медленно опустил руку с телефоном, а второй мертвой хваткой вцепился в подоконник.

«Ты убил ее и своих детей… Живи с этим… Если сможешь».

Этого не может быть. Все что угодно, только не это…

— Извините, вам плохо? — он не мог понять, что от него хочет девушка-сотрудник салона мобильной связи.

— Н-нет, ничего, со мной все в порядке, спасибо, — на одеревеневших ногах двинулся к выходу, не до конца осознавая, что только что сказала Ольга. Мозг отказывался принимать услышанное.