А жизнь так коротка!

И направилась к нему. Но тот остановил ее взмахом руки. И махнул, показывая на подъезд. Иди, мол, домой, сейчас приду... Наташа ушла.

– А почему ты к ней не подходил? – возвратился к разговору Граф.

– Так вышло...

– А может, боишься?..

– Может, и боюсь, – не стал отрицать Леон.

– Кого? Ее или меня?..

– Ее... А вдруг прочь погонит?..

– Может, и погонит... А может, нет... Ты ее не бойся, ты меня бойся... Ты у меня спроси, нужен ты ей или нет?.. Не нужен ты ей, понял?..

Леон угрюмо молчал.

– Ты, Булат, пацан нехилый. Наслышан я о тебе. Много ты мне помог... Но и ты же у меня в долгу был?.

.

– Был...

Леон вспомнил следственный изолятор и зону. Петухам там не жизнь, сплошное мучение. А ведь он мог оказаться в касте «неприкасаемых». И только вмешательство Графа спасло его задницу. Нельзя этого забывать...

– Теперь мы квиты... Ты мой пацан, не вопрос. Но мой тебе совет: забудь о Наташе, не для тебя она... А хочешь, она сама тебе это скажет?..

Граф был выше Леона по положению, намного выше. И он мог легко отшить его от дочери. И он отшивал его. Но чувствовал себя при этом не совсем удобно. Пусть Леон всего-навсего «бык», а он главарь мафии.

Но они на одном корабле и вперед одним курсом идут. Чтобы сгладить неловкость, пригласил его в гости к Наташе. Пусть она расставит все по своим местам... Леон не отпирался.

В ее квартиру они вошли вдвоем – телохранителям туда хода нет. Наташа ждала отца: из кухни доносился ароматный запах кофе. Она вышла навстречу Графу, подставила щеку для поцелуя, сама чмокнула его в подбородок. И только после этого заметила Леона."

"Наташа была в бежевом пуховом свитерке и джинсах, туго облегающих ее великолепные ноги. Волосы подобраны высоко, изящная шея обнажена, маленькие золотые сережки с брюликами в нежных розовых ушках.

Лицо красоты неописуемой, эти глаза, эти губы... Мощные магнетические волны ее очарования сдавили Леону грудь – дышать стало тяжело.

В ее глазах появилось узнавание.

На Леоне была новая кожаная куртка, расстегнутая настежь, цепь золотая в палец толщиной – в знак его былых заслуг Вагонетка разрешил ему носить желтый металл. Печатки золотые на пальцах, «Ролекс» за штуку баксов на запястье – все как положено уважаемому пацану. Джинсы широкие из фирменного магазина, туфли австрийские оттуда же.

Прическа короткая, аккуратная, дорогим одеколоном спрыснут. Только представительным его вид никак не назовешь – особенно это чувствовалось сейчас, под взглядом Наташи. Ни интереса к себе, ни тем более восхищения он в ее глазах не увидел. Она рассматривала его с вежливым равнодушием.

– Наташа, ты помнишь, кто это? – спросил Граф, кивком головы показывая на Леона.

– Ну, конечно, это мой спаситель, – отозвалась она. – Я должна это помнить.

Она нехотя подошла к Леону и протянула ему руку.