А жизнь так коротка!

* * *– Мудаки членоголовые! Жертвы аборта! – ругался Баул.

Ему также сообщили о происшествии в четвертой городской больнице. Только в отличие от Графа он уже спал. Сон как рукой сняло. Идиоты! Дело завалили да еще киллера ментам живого сдали.

– Босс, ну кто думал... – жалко оправдывался Бульдозер.

– А как ты мог думать, если мозги в роддоме оставил?..

Хрен с ним, с этим Булатниковым. Не получилось грохнуть, невелика беда. Главное, он уже бросил вызов Графу. Но киллер... Его ментам оставлять нельзя. Вдруг язык развяжут? На Баула выйдут. Доказать ничего не докажут. Насос, он хоть и штатный ликвидатор, но заказ ему через посредника передавался. Но вонь поднимут. А он в депутаты баллотируется. Ему шумиха вокруг своего имени не нужна.

– Да ладно, босс, вальнем каратяку, я отвечаю...

– Мля, придурок! Каратяку не тронь, отпадает. Ты, дятел, исполнителя убери. Врезайся быстрей...

– А-а, всек, не вопрос...

– Срок тебе – два часа. Жду звонка... Завалишь дело – на переплавку пойдешь...

– Не понял... Какая переплавка?..

– А куда, по-твоему, отправляют никуда не годные бульдозеры?..

– Ну вот, сразу и негодные... – обиженно протянул Бульдозер. И тут же подобрался: – Все будет о\'кей, босс!

Баул бросил трубку.

Перед тем как опустить голову на подушку, он глянул на часы. Два ночи. Значит, Бульдозер позвонит где-то в четыре. Вот тогда можно будет спать спокойно...

* * *Сержант и старшина патрульно-постовой службы с недовольством посмотрели на Алычу, когда тот в сопровождении трех «быков» из личной свиты подошел к реанимационной палате.

– Чего надо? – перегораживая ему путь, лениво спросил старшина.

Тюфяк тюфяком, достанешь пушку, он даже среагировать не успеет. Хотя автомат при нем на взводе. Но это обманчивое впечатление. Да, западло ему среди ночи охранять какого-то киллера, это так. Пост с бухты-барахты выставлен. Но службу старшина знает. Это он только внешне расхлябан, а внутри у него все сжато. Лишнее движение – и тут же последует реакция. И сержант начеку. Стоит так, что старшина не перекрывает ему сектор обстрела. И автомат-короткостволка в готовности.

– Майор ФСБ Леваков, – официальным тоном представился Алыча."

"В джинсах и кожаной куртке, лицо зоной обожженное, взгляд волчий – типичный уголовник. Но ведь и гэбэшные опера с дирижерами во фраках ничего общего не имеют. Ушли в прошлое времена, когда они все как один в серых костюмах ходили. В общем, за сотрудника органов Федеральной службы безопасности Алычу принять было можно.

Искусно подделанная ксива Алычи закрепила в сознании ментов эту уверенность.

– Я вас слушаю, – внимательно изучив удостоверение, с готовностью отозвался старшина.

– К нам поступила информация по факту предполагаемого покушения на подозреваемого. – Алыча кивнул на дверь в палату.