Ах, уехал мой любимый

Поставил их в раковину и, обтерев губы тыльной стороной ладони, спросил. – Можно мы теперь поиграем?

- Может, Матвею нужно отдохнуть после работы? Он, наверное, тоже устал, - предположила я.

- Но у меня там… - начал сын возмущенно, слишком явно выискивая повод для того, чтобы Матвей остался у нас. – Я там вагончик не могу прицепить. И овца постоянно падает.

- Ну, раз овца постоянно падает… - начала я.

- Серьёзное дело, - хмыкнул вместе со мной Матвей, встав плечом к моему плечу.

- Не то слово, - иронично подметила я. Прочистила горло и чуть отступила в сторону от мужчины.

Слишком много тепла и ауры, укутывающей спокойствием, исходило от него.

- Ну, можно? – круглые синие глаза смотрели на меня с мольбой, но в то же время с упрёком.

За этим «ну, можно?» без труда можно было расслышать: «мать, не тупи. С Козырским дружу я, тебе с ним дружить необязательно».

- Хорошо, - капитулировала. – Но только потом, чтобы собрали все игрушки и разложили по полочкам и коробкам. Ясно?

- Да, мам, - широкая улыбка расцвела на лице сына. – Мы всё уберём. Да, Матвей?

- Да, старичок, - кивнул ему мужчина. – Ты иди пока раскидай всё, а я сейчас приду.

- Только ты не долго тут, ладно? – подпрыгнул Ваня на месте и жестом показал Козырскому наклониться к нему. – Если мама будет ругаться, сразу зови меня. Она у меня вот где, - показал он сжатый кулачок.

В безмолвном возмущении выпучила глаза и сдержала себя от того, чтобы дать обоим, тихо смеющимся друзьям, кухонным полотенцем по головам.

- Это что это такое? – всё-таки, вырвалось из меня. – Кто тебя этому научил?

- Дедушка, - ответил Ваня, нисколечко не уменьшая ширину улыбки. – Он сказал, что ты у меня здесь, - снова сжатый кулачок.

- Этот дедушка… - шумно вдохнула, но воздержалась от дальнейших комментариев. – Его ждёт серьёзный разговор.

- Ну, я пошёл в комнату. Матвей, приходи, - взяв Лосиныча, Ваня убежал к себе в комнату и почти сразу на пол посыпались игрушки.

- Слушай, - чтобы не смотреть Козыскому в глаза во время общения, увлеклась складыванием полотенца пополам. – Ты извини, что Ваня так наседает. У тебя, наверняка, есть свои дела.

- Всё в порядке, - прервал меня Матвей. – Дела у меня появятся, примерно, через час, так что пока могу поиграть.

- Хорошо. Спасибо, - как болванчиком кивала головой.

- Анют?

- М? – всё-таки, подняла на него взгляд и сразу увязла в темных омутах. – Что?

- Может, сходим куда-нибудь на днях? – спросил он. Вскинул руку и прочесал пятерней затылок.

Ух, ты! Кому-то неловко?

- Куда-нибудь? – выгнула брови. Скрестила руки на груди и уперлась бедром в столешницу. – И куда же?

- В тихое место. Нам нужно поговорить.

- О чём?

- О многом, - повторил он мою позу, встав напротив. – Двенадцать лет прошло, Анют.

- Когда?

- Когда захочешь.

- Хорошо. Я подумаю.